Книга Угроза крушения, страница 138 – Юлия (Ли) Ода

— Погоди… – водрузив на стол локти, Дробышев переплел пальцы и положил на них подбородок. – Хочешь сказать, фон Гуттены нашли-таки возможность получать дешевый гелий? А почему никто не знал?

— Не совсем. Способ-то, конечно, принципиально новый, но дешевым его было не назвать – даже дороже традиционного. Но это если использовать его на бедном ирландском сырье. А вот если чуток подправить технологию имея в виду наши богатейшие заполярные рудники…

— Ага-а… – Дробышев кивнул так рьяно, что невольно разрушил свою конструкцию из сцепленных пальцев. Но восстанавливать не стал, откинувшись вместо этого на подголовник кресла. – Выходит, французы как-то пронюхали? Сообразили, что прорыв этот только начало, но выкупить патент и остановить над ним работы им без шансов?

— Именно! А если позволить технологии развиваться – пара-тройка лет и о водороде как топливе можно будет забыть. Как и о вечной угрозе, что он загорится от любой случайной искры. Безопасные же дирижабли не задавишь уже никакой конкуренцией – хоть честной, хоть нет.

— Получается, исход переговоров Зарвицкого с фон Гуттеном решила эта технология?

— И возможность перенести ее на наши месторождения, сделав не просто рентабельной, но и выгодной.

— И что? Нас в скором времени ожидает серьезное переоборудование всего легкого воздушно флота?

— Уже. Уже началось! Причем не только военного, но и пассажирского. Аппараты фон Гуттена тоже планируют ставить в доки один за другим – туда новый гелий пойдет даже раньше, чем в мое ведомство.

— Наша часть той сделки?

— Наша часть приданого. За Ирину. – Госпожа министр отчетливо поморщилась, и это не осталось незамеченным:

— Все еще жалеешь, что не удалось выдать ее за императора?

— Нет. Да и никогда особо не жалела. Это были мечты Барятина, а на самом деле там гораздо больше причин не желать этого союза, чем желать.

— Ну да, – не стал спорить Дробышев. – Все-таки нашу династию в ее нынешнем виде следует слегка подремонтировать с помощью крови поголубей, чем ваша с Барятиным, уж прости меня старика. А то как-то маловато этого цвета осталось в ее жилах.

— И это тоже, – не стала она спорить. Как и не подумала обидеться на правду. – Но самое главное… Не те у Кости с Ириной отношения, чтобы надеяться не то что на любовь, а даже на влюбленность хотя бы.

— Но уважение же возможно? А на нем как раз и держатся самые крепкие браки.

— На уважении? Нет! Вот просто нет, и все. Не спорьте. К тому же, сама Ира и рассказала, что Его Императорское Величество уже вздыхает над неким портретиком – особы вполне подходящей ему по статусу. Способной и доверие к династии укрепить, и здорово подправить голубизну ее крови.

— Неужто после того визита в Англию?

— Да. Но посмотрим, во что оно все в итоге выльется. И за Ирину я в этом контексте очень рада. В том смысле, что она теперь не станет им ни помехой, ни препятствием.

— Ну что ж, тоже резонно.

Несколько минут после этого оба молча двигали фигуры, сосредоточившись исключительно на игре, пока Дробышев не решился сменить тему:

— А не мало ли нам выгод в итоге получилось? От такого светопреставления?

— Нет. На самом деле даже больше, чем можно было рассчитывать.

— Серьезно?

— Роман помог фон Гуттену провернуть сделку с покупкой завода по производству французских авионов. Тех самых, да. Со всеми сопутствующими патентами, разумеется.