Книга Третье пугало, страница 20 – Юлия (Ли) Ода

— Нет, – хлюпнула она носом, но без того надрыва, которого сама боялась. Кажется, осторожные магистровы прикосновения и правда помогали.

— Меня там сейчас попытались вырубить. Оттого и вышвырнуло сюда – без малейшего моего желания и участия. А прочий… багаж прихватился сам. Подозреваю, из-за твоей привязки.

— То есть это я виновата? – подняла она лицо, но ее тут же прижали обратно и погладили теперь уже по волосам.

— Никто не виноват. Никто, слышишь? Просто все случилось… вот так. Меня выдернуло сюда силой, тебя потянуло следом из-за наверченной чуть раньше связи, а нечисть… Боюсь, потому он и погиб, что с ним у нас такой связи не было. Но вины в этом ничьей нет…

— И мышку. Прихватило. – Аля поняла, что сейчас все-таки разрыдается, но просто не успела.

— Ик! – раздалось оттуда, где скрючился нечистик. А потом еще более смачно: – И-ик! Ой, дурно… Ой, вывернет меня сейчас… Ик!

— Да, это было бы некстати, – первым опомнился Алек, не слишком торопясь отпускать затрепыхавшуюся Алю. – Без тебя-то чердак почище был…

— Сейчас! – все-таки выкрутилась она из магистровых рук и подскочила к домовику. – Прошепчу – легче станет. Но сначала придется терпеть!

Нечисть, до которого даже сквозь ликерный туман дошло, что она собирается делать, взвыл совсем горестно, но выбора ему не оставили:

— Як синяе мора разливаецца,

Жолтыя пяски рассыпаюцца… – Аля уже водила ладонями, словно разгоняя что-то у него над головой, и тот вынужденно притих, сосредоточенный исключительно на… внутренних, скажем так, ощущениях. Все же наговоры и нечисть в самом деле плохо сочетались между собой, причем для нечисти плохо особенно. Да и Аля моментально вспотела от усилий развеять похмелье у нетипичного «пациента»:

— Па живаце ни хадзиць,

Пад сердцэм не ныць,

В галаве не шумець,

На сине море шлюць

Пьюць, гуляюць.

Тони спачэваць даюць!

Когда отзвучало последнее слово, выглядел домовик гораздо хуже, чем когда она начинала – даже икать уже не мог. Лишь свернулся клубком на пыльных, занозистых досках да тихо стонал.

— Алита… – осторожно начал магистр, глядя на это.

— А никто его ту дрянь пить не заставлял! Пусть вообще спасибо скажет, что живой! – Но тут же сменила тон, осторожно тронув нечистика: – Потерпи немного, сейчас полегче станет. Теперь уже совсем-совсем скоро.

— Лучше бы убила, в-ведьма, – тоненько провыл тот сквозь всхлипы.

— Так не поздно еще, – снова потеряла она терпение. – Кстати, я и в самом деле могу тебя отключить ненадолго. Сделать?

— Нет!!! – хором откликнулись домовик с магистром, но у последнего еще и на пояснения силы нашлись:

— Некогда нам тут в отключках лежать. Пусть начинает уже рассказывать, что и почему там сейчас произошло! Сдается, чем быстрее мы это поймем, тем больше шансов хоть как-то выбраться. Пока и сюда тоже не пожаловали.

— Сможешь? – в сомнении глянула она на нечистика, в целом с магистром более чем согласная – время в их ситуации было очень дорого. И вдруг спохватилась: – Кстати, зовут-то тебя как?

— Либан, – простонал тот, но уже явно бодрее – ведьмин наговор начинал действовать.

— Как ты смог сюда за нами увязаться, Либан? – перехватил инициативу Алек. – Насколько я знаю, это невозможно?

— Да что ты, колдун, вообще знаешь-то? Лежит тут, строит из себя… – Вот теперь сомнений, что нечисти полегчало, совсем не осталось. И не только потому, что тот огрызаться начал, но и потому, что попытался сесть – чтобы уж точно отличаться от того, который «лежит».