Книга Хозяйка магазинчика "Сияй и властвуй", страница 13 – Алена Шашкова

И только после того, как мужчина убеждается, что все с его наручами в порядке, он снова поднимает на меня взгляд.

— И вам добрый вечер. Можете не благодарить. Всего доброго, — говорю я так, чтобы нельзя было прервать.

— Что ты сделала? — спрашивает он таким голосом, как будто я его из воды не вытащила, а, наоборот, туда спихнула.

Медленно поднимаюсь, чувствуя, что ноги еле держат.

— М-м-м… Дайте подумать… Помогла? — ответила я, и мой голос прозвучал удивительно едко, словно это говорил кто-то другой. Внутри все закипало от несправедливости. Снова.

— Мне не нужна была помощь, — низким, чуть хрипловатым голосом говорит он, но в интонации нет угрозы, только… досада?

Мужчина окидывает меня пронизывающим, словно ледяной ветер, взглядом, который останавливается на моих ранах, как будто именно их он и выискивает. Развожу руками, даже не зная, как на это все реагировать:

— Ну… тогда простите, что прервала ваш заплыв. А теперь мне правда нужно идти. Можете плавать дальше!

Я уже разворачиваюсь, чтобы уйти, но жесткая команда останавливает меня еще до того, как я успеваю задуматься, выполнять ее или нет.

— Стой!

Тяжело вздыхаю и все же оглядываюсь на этого странного человека.

Он отстегивает от пояса какой-то артефакт, щелкает чем-то на его поверхности, и вот в его руках уже… плащ?

— Тебе это понадобится, — произносит незнакомец. — Тебе наверняка… Надо прикрыться. Считай это благодарностью за… то, что тебе пришлось вытаскивать меня. Теперь мы квиты.

Он накидывает теплую, но почти невесомую ткань, которая мягко обнимает мои плечи и скрывает меня целиком, почти до самых пяток. Неожиданно, но мужчина задерживает на лишнюю долю секунды руки на моих плечах, а потом снова резко отстраняется.

Наши взгляды пересекаются, и в глубине его глаз мелькает что-то похожее на резкий порыв ветра. А потом я бормочу почти себе под нос “спасибо” и убегаю. Но я почему-то уверена, что он меня слышал. И был этому доволен.

“Квиты”.

А вот и нет! Когда я вытащила его, я вроде как вернула долг. Он просто меня не узнал. А теперь, когда я иду в его плаще — снова остаюсь его должницей.

Но эта мысль оставляет надежду на то, что мы встретимся снова. Может, снова лет через двадцать, и он снова не поймет, кто я. Но я верну плащик и, может, узнаю… Нет, непременно узнаю, как он оказался в воде.

Просто из любопытства.

К месту ночлега, где я рассчитывала встретить караван, который идет в столицу герцогства, я добираюсь, когда на землю уже опускается ночь. Но мне не везет: торговцы едут в обратную сторону, в Дасквин.

Поэтому я представляюсь дальней родственницей адвоката, которая “позабыла сказать кое-что очень важное” и договариваюсь с ними о том, что они передадут записку Краветцу. Замечаю, что торговца так и распирает от любопытства, но делаю вид, как зачаровываю письмо, мельком упоминая, что если кто-то другой прочтет или не донесет, то покроется сыпью. А потом сверху прикладываю несколько монет, теперь практически полностью уверенная, что записка адвокату доберется в целости и сохранности.

Я решаю быть лаконичной:

“Что бы Вам ни говорили, какие бы слухи ни пускали — я жива. То, о чем мы договаривались в силе. Свяжусь позже. Л.Л.”

Торговец засовывает письмо за пазуху и кивает на костер, приглашая присоединиться к теплу и небогатому ужину. Я, конечно же, не отказываюсь — после всего, что произошло со мной это по меньшей мере глупо. Да и неизвестно, как я еще завтра добираться дальше буду.