Книга Хозяйка магазинчика "Сияй и властвуй", страница 32 – Алена Шашкова

Девушка удивленно вскидывает брови, но в ее глазах мелькает понимание и даже некая солидарность.

— О, конечно! Берите! — она проворно тянет за ленточки и сует мне в руки маску. — Удачи потерять его!

— Благодарю! Я верну, обещаю! — кричу я ей вслед, но она уже скрывается в толпе смеясь.

Что ж… Вот и проверим. Наспех завязываю ленты на затылке и выхожу на улицу. Управляющий, как назло, так и не прошел мимо, застрял у одного из лотков с какими-то безделушками.

Он очень неожиданно и совсем не вовремя поднимает голову, проходится по мне взглядом и… отворачивается.

Не узнал.

Это осознание ликованием растекается в груди и… кажется, решает мою проблему относительно завтрашнего визита. Только на завтра мне нужно что-то посерьезнее и побогаче.

Поэтому я возвращаюсь на пару кварталов обратно и покупаю себе полумаску из плотного черного бархата, украшенную только несколькими жемчужинами и серебристой вышивкой. Она закрывает брови и переносицу — самые узнаваемые части лица — и весьма неплохо будет гармонировать с платьем, которое я прикупила для деловой встречи.

Но все же надо подумать о чем-то более серьезном позже. Нельзя, чтобы меня хоть кто-то узнал и доложил Францу. Тогда весь мой план пойдет Грому под хвост. Надо бы еще придумать, как обзавестись новыми документами.

Войдя в нашу — до сих пор странно так думать — комнату, я с облегчением обнаруживаю, что Бьерна нет. Сразу же принимаюсь обустраивать свою импровизированную лабораторию. Подоконник, вымытый до блеска, становится моим рабочим столом. Рядом я ставлю стул для инструментов.

Сначала для моих дорогих “подружек”. Рецепт простой, но действенный. Уверена, им понравится. Как минимум, потому что универсально.

Я растапливаю на водяной бане пчелиный воск с гусиным жиром, снимаю с огня и вливаю миндальное масло. Дав маслу чуть остыть, медленной тонкой струйкой вливаю туда же теплую смесь меда и липового настоя.

Энергично взбиваю венчиком до тех пор, пока две стихии не смирятся друг с другом, не загустеют и не превратятся в бархатистый крем цвета слоновой кости. Еще теплую субстанцию я аккуратно перекладываю в фарфоровую баночку, где она и застывает.

Отлично. И для губ, и для рук. Ну и для остальных открытых частей тела.

Для полости рта делаю самую элементарную смесь из настойки ромашки, мятного масла, добавляю чуть-чуть соли и гвоздики.

Все… Теперь остается самое важное…

— Поесть? — доносится голос Бьерна из-за спины.

Я что, сказала это вслух?

Оборачиваюсь и удивленно смотрю на него. Наемник стоит, прислонившись спиной к дверному косяку и переплетя руки на груди, и внимательно рассматривает меня. Его взгляд скользит по моим «припасам», по разложенным склянкам и по мне самой, перепачканной в меде и маслах.

Сколько он уже так стоит? А я ведь даже не заметила, как он зашел. Увлеклась.

— Нет, — мотаю головой. — Мне надо закончить.

— Тебе надо поесть, — говорит он, отмирая и поднимая крышку с подноса, который поставил на стол.

Там стоит два глиняных горшка с едой, от которых вкусно пахнет тушеным мясом и свежим хлебом. Живот скручивает голодный спазм, хорошо, хоть не урчит, а то пришлось бы краснеть.

Я проглатываю выделившуюся слюну и сдаюсь, особенно когда, подняв глаза, вижу во взгляде Бьерна не издевку, а заботу. Но нет! Я все еще не простила его за то, что он ушел и не попрощался!