Книга Сделка со Смертью. Муж воскрес и изменил, страница 17 – Кристина Юраш

— Ничего страшного, — всхлипнула я, стараясь расслышать его дыхание сквозь собственные рыдания. — Я понимаю, ты выглядишь иначе, но я всё равно люблю тебя… Слышишь? Люблю… И я рада, что ты жив. Снова жив…

Он медленно гладил меня по спине. Я прижалась щекой к его груди и слушала дыхание. Мне хотелось продлить этот миг до бесконечности, даже колено перестало казаться таким болезненным.

Я уже представляла завтрашнее утро: он просыпается рядом, поворачивается ко мне, просит что-нибудь совершенно обычное, и мне больше не приходится проверять его дыхание. Игнис чуть отстранился и спросил:

— Сколько я был мёртв?

Мне вспомнилось, как между нами опускалась крышка гроба и как я цеплялась за край, пока чужие руки оттаскивали меня. Я крепче сжала его ливрею, чтобы смотреть сейчас на живого мужа, а не на те страшные воспоминания.

— Почти двое суток… Тебя успели похоронить, — выговорила я, давясь слезами. Я стыдилась новых слёз: почему я всё ещё плакала, когда должна была смеяться от счастья?

Игнис посмотрел на меня внимательнее. Его взгляд опустился к порезам на моих руках, и он бережно взял меня за запястья, стараясь не касаться ран.

— Ясно, — выдохнул он, нахмурившись, и голос его смягчился. — Милая, Делли, тебе надо отдохнуть. Ты еле стоишь на ногах… Ты вообще вся бледная. И руки надо перевязать…

Услышав «Делли», я невольно улыбнулась. Никто, кроме Игниса, так меня не называл, и теперь это ласковое слово было дороже всех доказательств, что Смерть вернул именно его.

Он повёл меня в спальню, позволяя опереться на себя; идти быстро я не могла из-за колена и слабости после ритуала.

Если кто-нибудь из слуг встретит нас и решит, что молоденький лакей сопровождает хозяйку в её спальню, пусть думает что угодно. Я знала, кто держит меня под руку.

Я сама выпросила для него эту возможность жить и не собиралась отстраняться ради чужих представлений о приличиях.

Игнис помог мне промыть порезы. От воды саднило пальцы, и я невольно вздрагивала, когда она попадала в рассечённую кожу, но муж держал мои ладони осторожно и терпеливо накладывал бинты. Я следила за тем, как движутся его руки, и вспоминала крупные пальцы с родовым перстнем, сложенные на груди покойника.

Теперь чужие руки без перстня перевязывали мне раны, и я глупо улыбалась каждому осторожному движению. Когда Игнис закончил с перевязками, помог мне переодеться в ночную сорочку и лечь в постель, я послушно опустила голову на подушку, чувствуя, как почти не осталось сил держать глаза открытыми. Мне хотелось попросить его лечь рядом, просто чтобы утром снова услышать дыхание мужа, а не проснуться в пустой постели.

— А ты? — спросила я, заметив, что он отошёл.

Я попыталась приподняться, чтобы не терять его из виду. Мне было жаль каждого мгновения, когда он находился дальше вытянутой руки. Я ещё не успела насмотреться на него и никак не могла привыкнуть, что теперь между нами опять возможно расстояние, а не закрытая крышка гроба.

Игнис подошёл к окну и тронул штору. За стеклом всё ещё стояла ночь. Я смотрела на его силуэт и представляла, как было бы хорошо лечь рядом и слушать его дыхание до самого утра. Даже если бы мне не удалось заснуть, это стала бы первая ночь за двое суток, когда не пришлось бы бояться тишины в нашей спальне.