Книга Сделка со Смертью. Муж воскрес и изменил, страница 179 – Кристина Юраш

Эта мысль неожиданно оказалась не утешительной, а мучительной.

Потому что если муж действительно раскаялся, если теперь он искренне любит меня, если готов отказаться от Анаид и сделать всё, чтобы вернуть моё доверие, то почему мне от этого не становится легче?

Почему я не чувствую радости? Почему совершенно не хочу броситься ему на шею и сказать, что всё прощаю?

Может, потому что Анаид была не случайностью. А пятилетней закономерностью. В любой момент он мог отказаться от нее, и я бы даже не узнала о ее существовании. Но он каждый раз возвращался домой, смотрел мне в глаза и врал о том, где он был.

Я посмотрела на дверь, за которой только что стоял человек, ради которого когда-то отдала половину жизни.

Я смотрела на него и чувствовала, как глаза наполняются слезами. Мне больше не хотелось прожить с Игнисом даже следующую неделю, не говоря уже о целых столетиях.

Я должна была радоваться. Должна была благодарить богов за чудесный подарок. Ведь, возможно, именно эта метка спасёт меня от преждевременной смерти, которой я так боялась после сделки со Смертью. Возможно, впереди у меня теперь десятки счастливых лет.

Но как я могла радоваться, если само слово «счастье» больше не связывалось у меня с собственным мужем?

Первая слеза упала на золотое крыло дракона. Я торопливо вытерла щёку, но следом покатилась другая. А потом ещё одна.

Мне вдруг стало невыносимо жалко ту женщину, которой я была раньше. Доверчивую, счастливую, влюблённую. Ту, которая ждала мужа у окна, выбирала для него подарки, верила каждому признанию и была готова отдать всё, лишь бы он продолжал жить.

Я ведь действительно любила его. Так сильно, что даже Смерть не смог меня остановить.

А теперь сидела в запертой спальне и плакала над знаком, который когда-то считала величайшим счастьем.

Я прижала руку к груди, словно хотела спрятать дракона от всего мира, и наконец разрыдалась.

Я плакала так горько, словно только сейчас поняла, что потеряла.

Не мужа, не его любовь и даже не те годы, которые отдала Смерти ради воскрешения Игниса.

Я оплакивала саму себя. Ту счастливую женщину, которая когда-то верила, что любящий муж никогда не причинит ей боли, что впереди у нас долгая прекрасная жизнь, полная маленьких радостей, нежности и счастья.

Мне было так жаль её, что я никак не могла остановиться.

Я смотрела на золотого дракона, расправившего крылья на моей руке, и вспоминала, сколько раз представляла себе этот момент. Как побегу к Игнису, как он обрадуется, как мы будем целоваться и смеяться, не в силах поверить собственному счастью. И ведь тогда мне даже в голову не приходило, что однажды этот знак станет для меня страшнее смертного приговора.

Теперь я знала, что могу прожить рядом с мужем целые столетия. Вот только больше не хотела быть рядом с ним.

— Мадам Лиза, должен признаться, вы меня удивляете.

Я вздрогнула и подняла голову.

В кресле возле камина сидел Смерть.

Он расположился с таким непринуждённым видом, будто находился здесь уже целую вечность.

Длинные серебряные волосы свободно спадали на плечи роскошного чёрного камзола, украшенного тонкой серебряной вышивкой.

Одну ногу он небрежно закинул на другую, а в руке держал собственную перчатку, которую, судя по всему, собирался снять окончательно. При этом его алые глаза с нескрываемым любопытством разглядывали меня.