Книга Сделка со Смертью. Муж воскрес и изменил, страница 22 – Кристина Юраш

Мне хотелось позвать его ещё раз, выпросить несколько минут, но я вспомнила матушку и промолчала.

После щелчка двери спальня показалась непривычно большой. Я ещё ощущала на плече его ладонь, а рядом на одеяле лежали мои забинтованные руки — единственное, что осталось от ночной борьбы за его жизнь.

Я собиралась послушаться Игниса и отдохнуть, однако за окном послышались шаги лошадей. От желания ещё раз увидеть его я не удержалась: откинула одеяло, осторожно спустила ноги на пол и поднялась, держась за спинку кровати. Колено немедленно напомнило о падении в коридоре.

Я переждала боль, добралась до окна и отодвинула край занавески. Внизу кучер придерживал дверцу экипажа, а Игнис, молодой и живой, в чужом теле, поднимался по ступеням. На мгновение я забыла, что смотрю на чужое лицо. Я видела только эту королевскую осанку настоящего герцога.

Да, даже в чужом теле он всё ещё оставался собой.

Но меня вдруг захватила другая мысль: «Муж сам садился в карету!»

Вчера его несли из дома в гробу, а сегодня он уезжал и обещал вернуться. Я прижала ладонь к стеклу и тихонько засмеялась, хотя по щекам снова потекли слёзы.

Карета тронулась и покатила к воротам. Я не отводила глаз, пока ещё могла различать её на дороге. Уже за воротами кучер свернул не в ту сторону, куда обычно ехали к матушке Игниса.

Я недоумённо проводила экипаж взглядом, но искать в этом какой-то тайный смысл мне и в голову не пришло: он сам скажет кучеру, куда ему нужно. Главное, что матушка скоро узнает о его возвращении, а потом Игнис приедет домой.

Как странно было снова произносить про себя эти простые слова — «приедет домой» — и верить им.

Обратно до кровати я добралась с трудом. Пока шла, повязка на ладони задела оконную раму, и под бинтом резко защипало.

Я опустила глаза на руки, собираясь убедиться, что кровь не выступила снова, и вдруг вспомнила другие пальцы.

Молодые руки лакея, протянувшиеся к упавшему огоньку. Его встревоженное «Мадам! Вы уронили!» прозвучало в памяти так отчётливо, что я невольно оглянулась, будто он по-прежнему стоял рядом в коридоре.

Господи, а что же с ним произошло?

Он ведь всего лишь увидел упавшую вещь и наклонился поднять её для хозяйки. Я даже не успела узнать, как его зовут. Зато прекрасно помнила, как он рухнул на пол, когда душа Игниса исчезла у него в груди.

Теперь там жил мой муж. А где же находилась душа самого лакея? Неужели он умер из-за моей неосторожности?

Я села на край постели, прижав забинтованные пальцы к губам. Мне было стыдно, что я так долго не думала о нём. Я радовалась каждому вдоху Игниса, а о человеке, который оказался рядом в тот страшный миг, вспомнила только теперь, когда осталась одна.

Я не хотела отдавать счастье обратно. При мысли, что кто-нибудь предложит лишить Игниса этого тела, меня охватил почти детский ужас. Но и представить, что ради моего мужа погиб ни в чём не повинный человек, было невыносимо.

В груди под рёбрами вдруг отчётливо вспомнился холод прикосновения Смерти, когда он скреплял наш договор. Я закрыла глаза, пытаясь удержать в памяти лицо лакея таким, каким увидела его до падения, и позвала того единственного, кто мог знать ответ.

— Смерть, — прошептала я в пустую спальню. Голос ещё плохо слушался после ритуала, и мне пришлось повторить громче: — Смерть! Прошу вас, придите. Мне нужно спросить о человеке, который поднял душу моего мужа. Что вы с ним сделали? Где он теперь?