Книга Сделка со Смертью. Муж воскрес и изменил, страница 234 – Кристина Юраш

— Наследство? — догадалась я, невольно улыбнувшись.

— Весьма внушительное, — подтвердил муж. — Полагаю, сегодня в одном благородном семействе состоится чрезвычайно радостное собрание. Правда, сначала им придётся изобразить приличествующую случаю скорбь.

Он говорил о своей работе так спокойно, будто весь день разбирал бумаги в канцелярии. Я давно заметила одну особенность: Смерть мог рассказать о старом аристократе, ворчливом торговце или крестьянине, который до последней минуты спорил с ним о цене пшеницы. Но никогда не рассказывал о детях. И почти ничего — о женщинах, которых ему приходилось забирать.

Однажды я спросила почему.

Он лишь заметил, что некоторые истории лучше оставлять тем, кому они принадлежат. Больше я не расспрашивала. В конце концов, мой муж был не только Смертью, но и самым привередливым читателем человеческих жизней, какого мне доводилось встречать. И я уважала его право не пересказывать мне каждую прочитанную книгу.

— А у меня пирог! — объявила я, с гордостью указывая на стол. — Представляешь, сама попробовать не успела. Только из духовки достала!

— Какая удача, — произнёс Смерть с совершенно серьёзным видом. — Значит, я успел как раз к самому опасному этапу ваших кулинарных исследований.

— Не начинай! На этот раз он почти не подгорел!

— Мадам, вы произнесли слово «почти» с таким торжеством, словно только что победили целую армию. Помним, да? Я Смерть? Мне ничего не страшно. Так что я готов пробовать.

Я показала ему язык, достала нож и отрезала красивый треугольный кусочек. Пирог оказался таким пышным, что мне даже стало немного жалко портить его ножом. Осторожно переложив угощение на тарелку, я поставила её перед мужем и немедленно налила чай.

Смерть сел за стол, взял вилку и с интересом осмотрел пирог.

Я замерла напротив.

Он отломил кусочек, отправил в рот и начал жевать. На какое-то мгновение Смерть застыл.

Я насторожилась.

Он медленно прожевал, проглотил и улыбнулся.

— Ну? — не выдержала я. — Вкусно?

— Да, мадам Лиза, — ответил он с безупречной учтивостью. — Очень. Невероятно!

Я облегчённо выдохнула. Наконец-то! Столько испорченной муки, слив, масла и яиц не пропало даром! Наконец мне удалось испечь именно такой пирог, каким хотелось угощать любимого мужа.

Окрылённая успехом, я отрезала себе солидный кусочек, села напротив и с удовольствием отправила в рот первую вилку.

Через секунду я перестала жевать. Потом осторожно прожевала ещё немного, надеясь, что вкусовые ощущения меня обманывают.

Нет. Не обманывали.

Пирог был солёным. Причём настолько, словно я собиралась не угощать мужа сливами, а засолить его на зиму.

Я опустила вилку, перевернула кусочек и обнаружила снизу чёрную корочку. Так вот почему мой красавец-пирог так подозрительно хорошо держал форму!

— Я его пересолила, — мрачно произнесла я, глядя на мужа.

Смерть невозмутимо отпил чай.

— В самом деле?

— Не издевайся! Он солёный! И снизу подгорел! Опять! — разочарованно протянула я и ткнула вилкой в несчастный кусочек. — Ну что же ты мне не сказал?!

— А зачем? — удивился муж.

— Затем, что я тебя спросила, вкусно ли! — проворчала я, досадуя на то, что кулинар из меня так себе.

— И я ответил совершенно искренне.

Я возмущённо уставилась на него.

— Ты хочешь сказать, что тебе нравится пересоленный, подгоревший сливовый пирог?