Книга Капли магии 2, страница 107 – Бронислава Вонсович

Запомнив примерно, как у него лежали волосы, я выбрила в двух местах, на одно плеснула проявителем и принялась дорисовывать туда очередной контур, а на втором вырисовывала с нуля. Потом прошлась общим конструктом, запечатывая новый рисунок, и пролила маскирующим зельем.

Самым сложным оказалось не рисование — рука на это у меня уже набилась, самым сложным было привести шевелюру Скоропадского к тому же виду, что была до прихода ко мне в гости. Отстригала я аккуратно, боясь переборщить, и результат получился довольно близок к исходному. Волосы я честно собрала и сожгла при Скоропадском.

— Я ещё что-нибудь съем из твоих запасов? — поинтересовался Скоропадский, причём это было даже не вопросом, а утверждением. — Есть хочется, аж желудок подсасывает. Как будто и не было в нём ничего только что.

Как бы в подтверждение этих слов желудок Скоропадского издал рулады, совершенно непозволительные для представителя княжеского семейства, и я отказывать не стала, сказала, чтобы брал что захочет. Всё равно там не было ничего особо вкусного. Так, забросить что-то быстро в желудок.

Выбрал Скоропадский в этот раз блинчики с мясом и, пока они грелись, выпил ещё одну чашку кофе — не потому, что хотел пить, а чтобы унять голод, который едва-едва утолили разогретые блинчики. Он было потянулся за ещё одним лотком, но я сказала, что дальше он питается исключительно сам и не у меня дома, после чего Скоропадский наконец ушёл.

Я же принялась ставить дополнительные защитные конструкты на дверь, связывая с тем, что уже стояло, в единую сеть так, чтобы посторонний, пришедший взламывать, видел только официальную защиту, а моё дополнение оставалось для него невидимым. Хотя изнутри квартиры, разумеется, его можно будет рассмотреть. Но в моих планах не было приёмов со множеством гостей, только Машка с Никой и Скоропадский, но никто из них рассмотреть защиту неспособен.

Спать я легла рано, решив хорошо отдохнуть перед новым учебным днём. Он в любом случае будет непростым — Белицкая же никуда не денется и так и будет отравлять своим ядом атмосферу в группе.

Утром выяснилось, что яд выделялся уже на двоих: на меня и Злыгостину. Похоже, переговорила Лидка с отцом по поводу этой семьи, и тот дал ей карт-бланш на оскорбление конкурентов. Она не затыкалась, но ни одной фразы не было отправлено адресно, использовались фразы типа «Некоторые ничего из себя не представляющие рода…» И дальше шло завуалированное оскорбление, относящееся ко мне или Злыгостиной. Такое поведение было для Лидки не слишком характерно, она легко выходила из себя и полностью теряла контроль. Можно было вести её и сейчас, для этого нужно было ей всего лишь отвечать. Но и я, и Злыгостина игнорировали, не желая тратить слова на эту истеричку. Раздражала она не только нас, некоторые одногруппники посматривали на неё с явным раздражением, но затыкать не рисковали, не было у нас никого из крупных родов, а они не хотели из-за бытовой ссоры получить себе в недоброжелатели род с самой большой сетью целительских учреждений. Да и не все у нас были родовыми.

После занятий мы обедали со Злыгостиной, как и собирались.

— Белицкая сегодня разошлась, — недовольно сказала она. — Но ничего, потявкает пару дней и перестанет.

— Не перестанет, — возразила я. — Ей никогда не надоедает унижать других. Подожди, она себе ещё свиту соберёт, будет ходить в компании.