Книга Капли магии 2, страница 122 – Бронислава Вонсович

— Не надо недооценивать людей.

— Переоценивать тоже не надо. Расстрел из автоматов скорее похож на месть кого-нибудь из парней тех девиц, с которыми ты проводишь время. Ты с кем-нибудь сцеплялся перед этим?

Конечно, напрашивалась виновность Мещерякова, но он если и участвовал, то опосредованно — подтолкнув заказчика к такому варианту мести. Сам бы он действовал куда осторожнее. Трофимов не знал о других целителях, подрабатывающих наемными убийствами, но это ничего не значило. Никто в здравом уме не стал бы делиться с другими своими успехами на столь сомнительной ниве деятельности.

— А я помню? — удивился он. — Вот приедет группа — пусть и выясняет. Но защиту я бы хотел, чтобы ты поставила до их появления.

Голод я утолила, энергия восстановилась почти полностью, поэтому я подумала и решила согласиться. Мне тоже невыгодно, когда к нему в квартиру может забраться кто-то попало и разместить взрывное устройство.

А на остаток вечера у меня были планы, появившиеся после рассказа Свирина о том, как он получил травмы. Если взрывы артефактов Мещеряковых — обычное дело, то почему бы им не рассыпаться почаще? Подрыв деловой репутации хорошо бьёт по карману врага, а если я пройдусь не только по Белицкому, то и подозрение на меня не падет.

Пока я ставила защиту, Скоропадский болтал по телефону. Сначала с Марком Мещеряковым, отказываясь пойти с ним куда-то «вот прямо сейчас», потом с его сестрой. Судя по репликам Скоропадского, Лидия жаловалась на брата, который окончательно пошёл вразнос, вызывая бешенство у отца. Бешенство отражалось не только на сыне, но и на остальных членах семьи: Лидия жаловалась, что ей зажали карманные деньги и она никуда не может теперь пойти. Наверняка пыталась намекнуть, что готова пойти куда-то со Скоропадским и за его счёт, но княжич оказался на редкость толстокожим, намёков в упор не видел, да ещё и на меня пожаловался. Сообщил Мещеряковой, что он в чёрной меланхолии, потому что я считаю его только другом.

С последним я бы поспорила. Другом Скоропадского я не считала. Временным союзником — да, но союзником опасным и непредсказуемым. Он был зациклен на одном — мести брату, для чего был согласен на всё, поскольку считал себя слишком слабым, чтобы совершить убийство хорошо охраняемой персоны самостоятельно. И ещё я не сомневалась, что, если вопрос со старшим княжичем Скоропадским разрешится в пользу младшего, младший уберёт всех, кто знает о его слабости. И меня не защитит даже статус его супруги.

Нет, выходить за него я не собиралась, даже теоретическую возможность такого не рассматривала, поскольку в моих руках ресурсов семьи не будет ни в каком случае и, чтобы их получить, придётся придумывать внятное объяснение. Класть свою жизнь на алтарь мести я не собиралась, отомщу — и продолжу жить за всех своих родных. И эта жизнь должна проходить не рядом со Скоропадским.

Он закончил разговор с Мещеряковой, спросил, не нужна ли мне помощь, я помотала головой, не желая отвлекаться от выплетения сложного конструкта, и он пошёл на кухню, откуда вскоре послышался звук работающей кофемашины. Кофе Скоропадский пил литрами. Не удивлюсь, если на его кухне кофемашина — единственное устройство. Остальное ему точно не нужно. Готовить он не умел, а готовые замороженные блюда подвергал жёсткой критике. Для доставки под артефактами, которой он пользовался постоянно, не нужны ни холодильник, ни духовка, ни микроволновка. Разве что решит себе домработницу завести — прежнюю квартиру он снимал, одновременно оплачивая услугу уборки, а в этой придётся заниматься этим самому. Не уборкой, разумеется, а её обеспечением. Уборку этот тип точно считает ниже своего достоинства.