Книга Капли магии 2, страница 92 – Бронислава Вонсович

— Он склонен к дурацким шуткам, — напомнила я. — Кстати, не в курсе, что у него с рукой?

— Приделали, и она уже двигается, — коротко ответил Скоропадский, скривив физиономию так, словно я спрашивала не про приятеля, пусть временного, а интересовалась графиком работы ассенизаторов. — Кстати, ты не заметила на месте битвы мозги?

— Мечехвоста? — удивилась я. — Мы ему череп вроде не разбивали.

— Мещерякова. По ощущениям, он часть оставил на месте битвы, — заявил Скоропадский.

— У него наверняка сотрясение диагностировали.

— Было бы что там сотрясать. О, давай на улице сядем? Погода солнечная, и вообще день хороший.

Когда мы вошли внутрь, чтобы сделать заказ, выяснилось, что в продаже пока разогретые вчерашние блюда, Артур, делающий шашлыки, которые наверняка Мещерякову и запомнились, ещё не пришёл, а из свежего нам могут предложить только выпечку, которую прямо при нас вытаскивали из духовки.

— Кофе у вас есть? — спросил Скоропадский.

— Конечно, — улыбнулась нам девушка на раздаче. — Стики стоят у кассы.

— Стики?

— Пакетики такие, — снисходительно пояснила она. — Там сразу и кофе, и молоко, и сахар.

Скоропадский огляделся, но кофемашины не обнаружил. Мне показалось, что он был близок к тому, чтобы гордо развернуться и уйти, но я, в отличие от него, за понтами не гонялась, а вот есть хотела очень и очень.

— А что у вас есть из выпечки? — спросила я.

Девушка принялась рассказывать и делала это столь вкусно, что выпечки набрала не только я, но и Скоропадский. Он брезгливо помял в руках пакетики, но всё-таки взял два, как и набрал в две пластиковые одноразовые чашки кипятка. Для последнего ему понадобилась моя консультация — слишком простым устройство оказалось, ни одной кнопки не нашлось.

Настроение ему это не прибавило, как и то, что набирать приходилось самому и самому же тащить всё на столик. Он даже засомневался, стоит ли вообще есть на улице, но внезапно, чтобы нас порадовать, из колонок хлынула музыка самого шансонистого вида. После этого у Скоропадского пропали все сомнения, и он рванул на улицу с такой скоростью, что я за ним едва поспевала.

Столик он выбрал как можно дальше от входной двери и от расположенных по её бокам колонок, из которых лилась совсем не радующая нас музыка.

— Вот дерьмо, — недовольно сказал Скоропадский. — Всё настроение испортили.

Он посмотрел внутрь заведения через огромное витринное окно, и, похоже, его взгляд обладал столь убойной силой, что песня прервалась на середине фразы, а мы опять услышали щебет птиц.

Кофе был отвратительным, а вот выпечка отличалась отменным вкусом. Подозреваю, что и мясо было бы неплохим, если бы мы вдруг его дождались.

— Кто только это пьёт? — возмущённо прошипел Скоропадский, прикончивший первую чашку.

— Невкусно, зато бодрит, — напомнила я. — Для этого и берут.

— Невкусно? Отвратительно, — буркнул он. — Минералку нужно было взять, сразу бутылкой.

Он посмотрел на вход и даже приподнялся, но больше ничего сделать не успел.

На парковку прямо перед нами въехала машина, резко затормозила, взвизгнув покрышками, окна опустились, и из них показались дула автоматов. Произошло это с такой скоростью, что я едва успела поставить щит. Скоропадский так вообще замер в полуприподнятом состоянии.

На щит обрушился поток пуль с весьма высокой плотностью, но щит пока держался, хотя совсем скоро лопнет. Я создала дублирующий конструкт, который примет на себя следующий удар. Скоропадский же зашептал себе что-то под нос, я думала — ругательства, но ошиблась. С его руки сорвался конструкт и врезался точнёхонько в бензобак. Тот лопнул, разбрызгав сразу же загоревшийся бензин. Сидящим в машине резко стало не до стрельбы, они рванули из машины как тараканы из-за батареи, когда за ней прольют кипятком из чайника. Поскольку бензин на них тоже попал, прыгали они уже объятые огнём. Так что точные убивающие конструкты Скоропадского были скорее милосердным действием, чем жестоким убийством.