Книга Тени теней, страница 104 – Игорь Шанин

Но тут не только эмоции. Эта сила, что только что убила папу, снова мечется внутри, и я больше не могу ее удержать.

— Я не хотела! — кричу. — Это все они!

Стены музея с оглушительным треском ломаются как картонные. Брызжут остатки стекол, разлетается штукатурка. Крыша крыльца отрывается и уносится куда-то за деревья как тетрадный лист на ветру. Анжелика визжит, отбегая в сторону, а Сажин все стоит на месте, безучастно наблюдая за происходящим. Дождь теперь льет прямо на нас, но я совсем его не замечаю.

Изнутри музея слышится грохот и скрежет, там проваливается пол, а стены складываются словно игральные карты. Пыль взметается столбом, шифер разлетается с крыши острыми осколками. Кажется, будто кто-то гигантский и невидимый топчет многострадальный музей, стирает его с лица земли. Деревья и кусты вокруг трещат, ветви ломаются и гнутся к земле. Разноцветный Анжеликин зонтик улетает, несомый ветром, и выглядит издевательски жизнерадостным.

Всего минута грохота — и от музея остается только куча старых досок, грязи и мусора. Я, Сажин и мертвый папа на крыльце — единственном уцелевшем островке в этом хаосе, а Анжелика прикрывает голову руками в нескольких шагах от нас.

Все утихает почти мгновенно, разом, словно по нажатию кнопки. Я поднимаю голову, непонимающе осматривая разрушения: неужели все из-за меня?

— Что происходит? — спрашивает Анжелика слабым голосом, убирая руки от головы.

Миша меланхолично кивает на меня:

— Кое-кто не справился с силой.

Бледность сползла с его лица, но кожа все равно нездорового землисто-серого цвета. Крошечные капли дождя поблескивают на стеклах очков, частое дыхание вырывается изо рта маленькими облачками пара.

Анжелика окидывает гору хлама ошарашенным взглядом:

— Это… Это на самом деле такая мощь? Вы… То есть, эти демоны… Они такие сильные?

— Это только часть их силы, — ухмыляется Миша. — Наше проклятие, да? Так он сказал, этот несчастный?

— Просто заткнись, — выплевываю сквозь зубы.

Сажин показывает пальцем на Анжелику:

— Мы все прокляты, не забывайте. Все, кто их видел. Все, кто был за дверью.

Анжелика вздрагивает. Мокрые рыжие волосы прилипли ко лбу, почти закрыли глаза, но в них все равно можно различить ужас.

— Не смей! — выкрикивает она. — Никто не тронет моего сына!

— Никто не тронет, если хотите. Но тогда однажды он тронет других. И начнет с вас.

Она разворачивается и неуклюже убегает, переступая через поваленные деревья и вырванные кусты. Все еще сидя рядом с папой, я наблюдаю, как она скрывается из виду. Мокрое бежевое пальто и всклокоченная шевелюра: даже не верится, что всего час назад эта женщина чувствовала себя счастливой.

— И вы тоже там были! — кричит Миша.

Перевожу взгляд на него. Выглядит таким довольным, что хочется врезать со всей силы.

— Зачем ты говоришь такое? — спрашиваю. — Тебе что, мало… всего этого?

— Больше не нужно ничего смягчать. Это конец. Зря ты его убила, он все делал правильно.

— Я же не специально, это несчастный случай! Как ты можешь это все говорить? Он хотел убить нас! Он убил твоего отца!

— Туда ему и дорога. И всем нам. Я не хочу, чтобы моим телом пользовалась какая-то сущность из ада.

Медленно поднимаюсь на нетвердые ноги. Перед глазами все плывет, качается, и я неровной походкой отхожу от отца, стараясь не смотреть в его сторону.