Онлайн книга «Тени теней»
|
Крепко закрываю глаза и кусаю себя за ладонь так, что по щекам текут слезы. Боль дает пощечину, шок блекнет и отступает. Шатаясь, выхожу из комнаты и сползаю по стене в коридоре, все еще не открывая глаз. Детали картины собрались воедино: мертвая Анжелика обнимает мертвого Колю. Больше мне никто не поможет. Телефон настойчиво вибрирует, и я вытаскиваю его из кармана, сквозь слезы разглядывая имя звонящего. Макс. — Да? — Ты в школе? — звучит торопливо и испуганно. — Н-нет, я зашла сначала к Анжелике, я… Я… — Так ты не в школе? — теперь облегченно. — Я у Анжелики, тут… Я… Я… Тон меняется на подозрительный: — Что такое? — Она застрелила Колю, а потом себя. Я хотела просто поговорить, а тут… Это все Сажин, он… Он ей вчера наговорил, а я… Я… Из трубки слышится грохот и пронзительный женский визг. Тяжелое дыхание Макса отдается в динамике хрипом — явно куда-то бежит. Или от кого-то. Глотаю слезы и спрашиваю: — А ты где? — В школе. Хорошо, что тебя тут нет. Только не приходи, а то… Связь обрывается. Широко распахнутыми глазами смотрю в светящийся дисплей, пока не гаснет, а потом резко вскакиваю. Когда минут через десять добегаю до школы, холодный воздух острыми когтями вспарывает легкие при каждом вдохе, а сердце порывается выскочить из горла и плюхнуться у ног пульсирующим комком беззащитной плоти. Тут полно народу: ученики всех классов, учителя, поварихи из столовой и уборщицы столпились у входа, вытягивая шеи и переглядываясь огромными испуганными глазами. Когда подхожу ближе, из глубины школы раздается оглушительный «бум!», и стекла одного из кабинетов на втором этаже взрываются стеклянными брызгами. Какая-то пятиклассница в толпе заливается плачем. — Что происходит? — спрашиваю, расталкивая всех локтями, чтобы подобраться к входу. — Где Максим Багров? Никто не отвечает. Бледные лица, вскрики и перешептывания. Краем глаза отмечаю, как кто-то убегает со всех ног, рассыпая из открытого рюкзака учебники и карандаши. — Это все Сажин, да? — выкрикиваю в истерике. — Сажин, да? Что он опять натворил? Когда порываюсь к двери, кто-то хватает за локоть. Это Алевтина Яковлевна: очки сползли на самый кончик носа, в трясущейся руке учебник литературы, кружевной воротник блузки заляпан кровью. Она с трудом хрипло выговаривает: — Туда нельзя! Не ходи! — Почему? — Туда нельзя! Бедные дети, кто бы мог подумать… Вырываюсь из неуверенной хватки и все же ныряю в дверной проем как в темный холодный омут. Шаги отдаются эхом в тишине, когда ступаю по вестибюлю. Тут как будто стадо слонов пробежало: стены изуродованы разломами и пробоинами, двери кабинетов сорваны с петель, вырванные тетрадные страницы и рюкзаки разбросаны кругом как после урагана. Большое зеркало, когда-то немыслимо давно показавшее отражения демонов Ирке, Кудряшке, Фиалке и учительнице английского, теперь сплошь в паутине трещин и отражает только блики света от мигающих ламп. — Сажин, это я! — выкрикиваю. — Надо поговорить! Никто не отвечает. Одежда в раздевалке вся валяется на полу, и я различаю чьи-то ноги, торчащие из-под курток. Ноги не шевелятся. Кто-то без сознания. Хоть бы он просто был без сознания. Проходя мимо кабинета физики, заглядываю внутрь и мгновенно холодею: парты повалены, стулья раскиданы, изломанные тела учеников без признаков жизни валяются как выброшенные куклы. Руки вывернуты под неестественными углами, безучастные лица пялятся мутными глазами в стены и потолок, яркие футболки с веселыми мультяшными рожицами пропитаны кровью. Пытаюсь пересчитать тела, но сбиваюсь уже после четвертого и выбегаю, едва подавляя тошноту. Собственное сознание кажется разбитым конструктором — тысячи разноцветных деталей, по которым потоптались, раздавили, распинали в разные стороны. Мысли не сходятся воедино, перед глазами все плывет и смазывается. Хочется убежать от всего этого, забыть, вообще перестать существовать. |