Книга Тени теней, страница 17 – Игорь Шанин

— Если мне суждено сегодня умереть на этом мосту, то я умру, даже если ползти по нему буду, — говорит Багров. — А если нет, то можно вообще ничего не бояться. Понимаешь?

Он и правда очень легкомысленный.

— Слезай уже, — говорю.

В голове мелькает странная мысль, что достаточно совсем легкого толчка, и я больше никогда не увижу Макса Багрова.

«Не бойся, это же просто».

Кто-то истошно кричит:

— Не надо!

Одновременно оборачиваемся. В нашу сторону бежит женщина лет сорока в длинном пальто бежевого цвета.

— Не прыгай! — кричит она.

Худая и рыжая, с губами в ярко-красной помаде, она похожа на какую-нибудь активистку школьного клуба. Они почему-то почти всегда рыжие. И любят красную помаду.

— Кто это? — спрашиваю.

Она останавливается рядом, растрепанная и запыхавшаяся. Быстро и взволнованно тараторит:

— Чего бы тебе там ни казалось — только не прыгай. Медленно слезай. Ничего не слушай, ни на кого не смотри. Давай-давай, не задумывайся.

Макс переводит растерянный взгляд с нее на меня, а потом пожимает плечами и спускается на мост.

— Вот так, — выдыхает женщина. — Все будет хорошо.

— Не собирался я прыгать, — говорит Макс.

— Разве? — она смотрит с удивлением на него, потом на меня. — Вы же те подростки, которые пропали?

Тут я ее вспоминаю:

— Вы с телевидения. Вы у меня интервью брали.

— Да. — Она кивает. — Меня зовут Анжелика.

Мне никогда не нравилось это имя.

— Почему вы думали, что он спрыгнет?

Анжелика растеряна. Кутается в бежевое пальто, ветер треплет короткие рыжие волосы.

— Ну, он на перила моста встал вообще-то, — говорит. — Зачем ему туда, если прыгать не собирается?

— Выпендривался просто, — отвечаю я. — А что вы там кричали? «Ничего не слушай»? Думали, что он какие-то голоса слышал? Макс, ты слышал какие-то голоса?

— Ничего я не слышал.

Анжелика чувствует себя неловко. Избегает смотреть нам в глаза, постоянно оглядывается на проезжающие машины. Тонкие пальцы с длинными красными ногтями теребят мочку уха.

Я начинаю догадываться:

— Вы знаете эту историю. Про подростков, которые прыгнули с моста двадцать лет назад.

Ее глаза перестают бегать и теперь смотрят на меня внимательно. А я продолжаю:

— Вы знаете, что они тоже исчезали. Как мы. Поэтому вы думаете, что мы тоже спрыгнем.

Она молчит. Ни отрицает, ни подтверждает.

— Вы за нами следили, что ли? — спрашивает Багров.

— Я просто опасалась, — говорит Анжелика. — Боялась, что вы тоже что-нибудь такое выкинете.

Я сама подозрительность:

— Вы же с телевидения. Вам наоборот нужны такие истории.

Она наклоняется ко мне и негромко, но с жаром говорит:

— Такие истории никому не нужны! Ты хоть знаешь, что тогда творилось?

Ее дыхание пахнет мятной жвачкой, а помада в уголках рта стерлась. Нужно подкрасить.

— А что тогда творилось? — спрашиваю, подаваясь вперед.

Анжелика тут же выпрямляется, смотрит на нас по очереди, сначала на меня, потом на Макса.

— Как раз это я и хочу выяснить.

Она шарит в сумочке из коричневой кожи, чтобы вытащить на свет карманное зеркальце. Смотрит на него, а потом смотрит на меня. На меня с сомнением.

— Глядите. — С видом человека, решившегося на нечто опасное, Анжелика протягивает мне зеркальце так, чтобы я видела в нем себя, а сама старательно отводит взгляд. Отворачивается так, что чуть не сворачивает шею.