Книга Тени теней, страница 2 – Игорь Шанин

Все, что известно: в четверг после пятого урока Диана попрощалась с подругами и пошла домой. Больше ее никто не видел.

Александра Сергеевна сидит на кровати и плачет. Следователь уверяет, что поиски продолжаются, но Александра Сергеевна знает, что искать больше негде. Страх выедает ее изнутри, остается только нервная кожура, содрогающаяся от рыданий. Можно сколько угодно уговаривать себя не думать о плохом, только вот плохое точно случилось. Диана не стала бы исчезать без предупреждения.

Диану похитили. Диану изнасиловали. Диану убили. Диану похитили, изнасиловали и убили.

Диану держат в каком-нибудь подвале и морят голодом.

Диану продали в рабство.

Диана никогда не вернется.

Диана больше не зайдет в спальню, чтобы пожелать спокойной ночи и в итоге прохохотать битый час, рассказывая о школьных подружках.

Она не скажет больше, что твоя новая прическа — ну полное фуфло, дай я тебе сама все тут уложу как надо.

Больше не позвонит по пути из школы, чтобы спросить, нужно ли купить молока домой. Ты только потом ей эти деньги возмести, ну, за молоко.

Не крикнет больше из своей спальни: мам, смотри какая сколопендра, давай назовем ее Тамарой?

Она больше вообще ничего не сделает.

На четвертый день, в половину первого, когда Александра Сергеевна молча пялится зареванными глазами в телефон, где только куча смс о том, что никого по-прежнему не нашли, из прихожей раздается скрежет ключа в замке. Александра Сергеевна выползает из гостиной как раз в тот момент, когда в квартиру заходит Диана.

Диана выглядит прекрасно. Диана что-то напевает под нос. Диана привычным движением сбрасывает с плеча школьную сумку и кричит, еще не заметив Александру Сергеевну:

— Мам, я дома!

Алевтина Яковлевна — учительница литературы, низенькая пухлая старушка с пышной копной седых волос. Она сидит за учительским столом и монотонно вещает:

— Тургенева тревожила беспочвенность, пугала безоглядность некоторых прогрессивных слоев русской интеллигенции, готовых рабски следовать за каждой новомодной мыслью...

Я сижу за последней партой, поэтому прекрасно вижу всех одноклассников. Некоторые оборачиваются каждые пять минут, чтобы посмотреть на меня. Взгляды мимолетные и колкие как искры от бенгальских огней. Кажется, теперь я знаю, как чувствуют себя музейные экспонаты. Надо бы заказать табличку «Руками не трогать», а то мало ли до чего в конце концов дойдет.

Мне никто не верит.

Ира, моя лучшая подруга, сидит рядом, низко склонившись над тетрадью, и усердно записывает за Алевтиной Яковлевной. Светлые пряди волос свисают почти до парты, закрывая лицо. Ира не разговаривает со мной после возвращения, ни единого словечка не обронила. Не верит мне, как и все остальные. Думает, я прекрасно провела время, когда пропадала эти три дня. Обижается, само собой, что я ничего ей не сказала.

Наклоняюсь, чтобы прошептать:

— Смотри на Алевтину. Когда она так держит голову, ну вылитая черепашка!

Ира отрывается от тетради, чтобы бросить короткий взгляд на Алевтину Яковлевну, а потом продолжает записывать. На меня — ноль внимания. Когда ты ученица десятого класса, лучший способ показать подруге обиду — это игнор. Просто сделай вид, что ее не существует, тогда сразу поймет, как глубоко ранила твою чувствительную душу.