Книга Идеальная дочь, страница 113 – Федерико Аксат

— Если не знали тогда, то наверняка узнали потом, когда Дилан рассказал об этом публично.

— Хочешь знать, что рассказал этот придурок? – Мужчина вышел из себя. – Ничего. И я прекрасно понимаю, чего ты добиваешься, так что давай закончим разговор.

— Рано или поздно он это сделает. Дилан признается, что собирался со мной встретиться. И тогда никто уже не поверит в историю с мостом.

Мужчина хмыкнул.

— Вот видишь? Не надо было тебе рассказывать, что говорят снаружи.

— Почему?

— Потому что это ничего не изменит!

Он резко вскочил и смахнул доску со стола. Фигуры, ударившись об стену, разлетелись в разные стороны.

— Я почти выиграла, – заметила София.

Мужчина молча поднимался по лестнице. Дойдя до верхней площадки, он обернулся. На его лице застыла глубокая печаль.

— Гаррет ничего не расскажет, потому что он мертв.

Если Дилан мертв, думала София, то правда может не вскрыться никогда.

Неужели?..

София уже немного изучила мужчину и знала, что добиться от него правды можно только одним способом – вывести его из себя. Поэтому она и провоцировала его время от времени и понемногу узнавала о том, что происходит снаружи.

Стало быть, вполне возможно, так и есть.

В голове у Софии крутились тысячи вопросов, но она знала: ответов не предвидится. Ее единственный источник информации – вспыльчивый человек, который теряет терпение легко, как ребенок. Следующие несколько дней они почти не общались. Мужчина только приносил ей еду и снимал ненадолго цепь, чтобы она приняла душ и переоделась. Вечером забирал мусор и оставлял кое-какие продукты. София пыталась завести беседу, просила что-то из вещей – туалетную бумагу или какой-нибудь перекус, – но так и не смогла его разговорить. Их вечерние встречи на час и шахматные партии прекратились.

Когда София рассказала мужчине, что изучила вариант Найдорфа в сицилианской защите, ей показалось, будто на его лице промелькнула улыбка, но даже тогда он не смягчился. София понимала, что придется подождать: теряя самообладание, мужчина говорил лишнее, но когда контролировал себя, то и слова не произносил, не подумав дважды.

Как ни трудно было Софии это признавать, она скучала по их общению. Сначала это напрягало, но потом она перестала себя винить: в конце концов, то была единственная возможность поговорить с живым человеком – к тому же мужчина всегда хорошо с ней обращался. София не знала, кто стоит за ее похищением и что с ней собираются делать, но понимала: все могло быть гораздо хуже.

В последующие дни она перечитала несколько книг, но в основном размышляла. Временами она страшно тосковала по родителям и друзьям, и сейчас наступил именно такой период. Порой ей так хотелось обнять маму, что по ночам она тянула руки в темноту и часами прижималась к подушке, представляя, что это мама. Странно, но такое простое – и глупое – действие приносило облегчение. Мама снилась ей почти каждую ночь: как они сидят вдвоем на балконе или на кухне и болтают о всяких пустяках. Больше всего София скучала по самым обыденным вещам. По тем, которые никогда не ценила в прошлой жизни.

Еще она думала о Бишопе, своем верном друге. Он один знал, что в тот вечер она собиралась встретиться с Диланом. И София не сомневалась: он кричал о правде на каждом углу – полиции, ее родителям, всем. Но было ли этого достаточно? Дилан вполне мог все отрицать, испугавшись, что его впутают в дело.