Книга Идеальная дочь, страница 54 – Федерико Аксат

— У вас есть доказательства, миссис Уитмор?

— Я уже сказала, многие ученики мне об этом говорили.

— Повторяю вопрос, – не унимался Фрэнк. – У вас есть доказательства? Дети много чего болтают. Что-то где-то услышат и повторяют как попугаи.

Лендерман взглядом умолял Дину замолчать.

Фрэнк Гаррет улыбнулся.

— Вот и хорошо, – сказал он. – Я рад, что мы все сходимся во мнении. Пошли, Дилан.

Фрэнк встал, поправил пиджак и молча направился к двери. Дилан – за ним.

Прежде чем выйти, Фрэнк ласково обнял сына за шею.

— Я же говорил, все будет хорошо, – прошептал он ему на ухо. – Горжусь тобой.

Он даже не потрудился закрыть за собой дверь.

Дина была вне себя. Она не верила собственным глазам и ушам.

Лендерман обошел стол и приблизился к ней.

— Иногда остается только уступить, – произнес он.

Дина гневно смотрела на него:

— Зачем вы меня позвали, директор? Вы унизили меня перед этим человеком.

— Я позвал вас, чтобы вы стали свидетелем и поняли, почему я не могу поступить так, как хотел бы. И я вас не унижал, Дина, совсем наоборот. Я не хочу втягивать вас в борьбу, в которой вы можете потерять все.

— Не могу поверить, неужели мы связаны по рукам и ногам? – проговорила Дина, качая головой.

Директор Лендерман печально кивнул.

Хорошее интервью – как ограбление банка: ты заходишь, берешь то, что тебе не принадлежит, и удираешь со всех ног.

Чтобы все получилось, надо изучить своего собеседника, как вор изучает схему банка, чтобы разработать безупречный план.

Бывший начальник Камилы говорил: если ты можешь описать самую суть своей жертвы одной фразой, значит, ты готов к ограблению века. Эта разоблачающая правда – как этикетка, которая у каждого из нас где-то спрятана, и настоящий талант хорошего журналиста – умение вовремя ее обнаружить.

Этикетка директора школы, Адама Лендермана, гласила: «Школа Хоукмуна – моя жизнь».

Лендерман был тридцать пять лет женат на Анджеле, имел двоих детей и троих внуков. Пары статей и нескольких интервью на YouTube оказалось достаточно, чтобы Камила почувствовала: она видит этого человека насквозь.

— Простите, что пришла без предупреждения, – снова извинилась Камила, садясь в кресло напротив директорского стола.

Лендерман не спеша обошел огромный стол. Это дало ему несколько секунд, чтобы оценить ситуацию. Он махнул рукой: извинения излишни. Оба понимали, что единственная цель неожиданного визита Камилы – застать директора врасплох.

Лендерман опустился на свой стул. Положил руки на стол и одернул рукава серого пиджака. Спрятав манжеты рубашки, скрестил пальцы, точно проповедник.

— Я думал, вы отошли от дел, миссис Джонс.

— Не верьте всему, что пишут в прессе, – с улыбкой ответила Камила.

Робкий стук в дверь прервал дуэль взглядов.

— Дина, прошу вас, заходите. Миссис Джонс пришла задать несколько вопросов о Софии Холмс.

Лендерман представил Камиле школьного психолога; та с непроницаемым лицом уселась в кресло.

— Вообще-то… – начала Камила, вытаскивая из сумки свою книжечку, – сначала я бы хотела поговорить о Дженис Хобсон.

Директор изменился в лице. Он нахмурился, словно услышал фразу на незнакомом языке.

Камила пояснила очевидное:

— Дженис Хобсон. Дилан Гаррет. Видео, которое ходило по школе…

— Я прекрасно знаю, кто такая Дженис Хобсон. Просто я думал, что вы хотите поговорить о смерти Софии…