Книга Идеальная дочь, страница 90 – Федерико Аксат

— Ты возвращаешься в «Бремя правды»? Ричард, наверное, пляшет от радости.

Камила сдержанно улыбнулась.

— Так ты не вернешься на телевидение?

— Не думаю. Я говорила с Ричардом, у него другие планы на программу. Да я и сама не собиралась обратно.

Алекс не переставал удивляться.

— Что же тогда?

— Посмотрим. Пока я составляю карту расследования.

— Я немного почитал в интернете. Ты думаешь, девочка жива?

Камила медлила с ответом.

— Если скажешь, – уговаривал Алекс, – я расскажу тебе про свидание с Кэсси.

Камила засмеялась.

— Хорошая попытка. Я не знаю, Алекс. Правда, не могу сказать. Ясно одно: некоторые детали пока не раскрыты.

Через несколько минут они попрощались. Камила еще некоторое время сидела в кресле. В ту секунду, когда она закрывала крышку ноутбука после видеозвонка с Алексом, на нее всякий раз наваливалось ощущение одиночества и оторванности от мира. Но по крайней мере сегодня чувство опустошения смягчалось радостью: она увидела в глазах сына гордость. Для Алекса Камила всегда была успешной женщиной с телевидения, и он так и не привык, что теперь его мать живет затворницей, пьет мате и расследует старые дела, которые никому не интересны.

С улыбкой на лице и в приподнятом настроении Камила пошла на кухню, намереваясь приготовить что-нибудь особенное. Хоть сколько-нибудь прилично готовить она научилась, только когда ушла с работы, и кулинарные подвиги до сих пор требовали от нее волевых усилий. Почему-то последние несколько часов она думала о картофельной запеканке из детства.

Камила провозилась с ней целый час. Когда все было готово, она посмотрела на форму с запеканкой и задала себе извечный вопрос: стоило ли тратить столько времени на то, что так быстро исчезнет?

Она положила щедрый кусок запеканки на тарелку и убрала остальное в морозильник. Налила себе вина, включила фильм «Уцелевшая» и с удовольствием поужинала.

Потом немного почитала на диване, пока ее не начало клонить в сон.

Камила вернулась на кухню и помыла посуду. Закончив, она уже знала, что сделает дальше. Она подошла к двери в подвал и открыла ее. Постояла на пороге, пока глаза не привыкли к темноте.

Лестница вела на площадку. Двенадцать ступенек.

Камила вздохнула и сделала первый шаг. Решительно двинулась вперед и довольно легко добралась до площадки. Настолько легко, что почувствовала: сегодня она сможет спуститься до конца.

Чаще всего Камила просто останавливалась на середине лестницы и смотрела в глаза собственным страхам, сколько могла. Вылазки в подвал, как правило, оборачивались неравной борьбой. Вопрос был не в том, упадет ли она на пол, а в том, когда именно.

Лишь изредка Камила ощущала силу, которая позволяла ей сделать невозможное. Дойдя до площадки, она обернулась и посмотрела на серый прямоугольник, через который было видно часть кухни. Представила, как дверь захлопывается, и поспешно отвела взгляд.

После площадки лестница поворачивала под прямым углом. Камила спускалась почти вслепую. Еще двенадцать ступенек.

Она уже не видела двери, но продолжала о ней думать. В ее воображении дверь тоже захлопывалась, и она оказывалась в ловушке.

Когда оставалось не больше четырех ступенек, Камила ощутила боль в груди.

Нет, не боль: невыносимую пустоту. Дверь закрылась – теперь уже по-настоящему, – и ей пришлось схватиться за перила, чтобы не потерять равновесие. Дыхание участилось, превратившись в череду резких свистящих вдохов и выдохов.