Книга Остров кукол, страница 54 – Джереми Бейтс

В конце концов Елизавета устроилась школьной учительницей в Петербурге и несколько лет преподавала в младших классах.

Жизнь в обновленной России мало-помалу улучшалась, но новые кроссовки так и оставались предметом гордости, а видеомагнитофон казался недоступной роскошью.

И вот тогда, в 1997 году, когда Елизавете было двадцать пять, ее близкая подруга Ольга, работавшая няней у богатого семейства, шепнула ей, что ее наниматели перебираются на постоянное жительство в Мексику — и ищут себе воспитательницу-россиянку, которая говорила бы на испанском.

2

Елизавета плотнее сложила на груди руки, спасаясь от царящего в лачуге промозглого холода. Приказала себе смотреть на вещи позитивно. О благополучном возвращении в Сан-Анхель речи быть не могло, — значит, и думать об этом не стоило. Все вместе они приняли решение не плыть с лодочником назад в Куеманко, то есть жалеть уже поздно и придется справляться собственными силами. И потом, кто бы подумал, что погода может так резко и безнадежно испортиться?

Пита исследовала лодыжку Хесуса, осторожно ощупала ее пальцами. Лодыжка разбухла, окрасилась воспаленным пурпуром. Страшно смотреть.

— Прекрати, — сказал ей Хесус. — Так только хуже.

— Нужно как-то ее вправить, снять опухоль.

— Есть лишний пакетик замороженного гороха? — с горечью спросил он.

— Будем надеяться, что к утру тебе станет лучше.

— Проклятый Зед… — проворчал Хесус.

— Он же не нарочно, — возразила Елизавета.

По-испански она говорила с акцентом, с местным произношением уже не совладать, но знала язык в совершенстве, как и английский.

— «Не нарочно»? — передразнил ее Хесус. Он сдвинул темные очки на лоб и теперь недоверчиво глядел на нее. — Ты видала, с какой силой он меня пихнул?

— Пеппер сказал, что Нитро начал первым.

Хесус только отмахнулся:

— Что Пеппер понимает? Да ни хера.

— Я сама видела, как вы вдвоем на него набросились.

— Хочешь вступиться за Зеда? Теперь ты на его стороне? — спросила подругу Пита. Ее глаза в тени длинных ресниц казались почти черными, смотрели осуждающе. Она щелчком выбросила сигарету из пачки «Кэмела» и закурила.

— Я не принимаю ничьих сторон, — вздохнула Елизавета. — Я говорю только, что Зед не специально тебя толкнул, чтобы ты вывихнул ногу, Хесус. Он рвался к Нитро, а ты преградил ему путь.

— Просто он застал меня врасплох, вот и все, — внес поправку Хесус. — Иначе бы я не упал.

— Нитро тот еще забияка, — настаивала Елизавета.

Хесус фыркнул:

— Напомни, в каком классе мы учимся?

— Сказать по правде, Хесус, мне он совсем не нравится. Не могу понять, как вы стали друзьями. Вы двое такие разные…

— Никакой Нитро не забияка, — заметила Пита, выдувая углом рта струйку табачного дыма. — Вообще-то, он бывает очень милым, если узнаешь его поближе.

Елизавета промолчала. Понятно, что Пита старается заступаться за Нитро — ведь она крутит с ним шашни за спиною у Зеда. Месяца два тому назад все они были на вечеринке, которая проводилась на океанском берегу. Хесус и Елизавета заехали за Питой по дороге к пляжу, а Зед остался дома: ему хотелось досмотреть какой-то страшно важный бейсбольный матч — трансляцию из Штатов. Когда они прибыли, пляжный домик был полон народу. Немедленно войдя в «режим тусовки», Хесус с Питой пустились прочесывать помещение. Елизавета наполнила бокал вином, которое принесла с собой, оставила бутылку на кухне и вышла на террасу перекурить. Ей гораздо больше нравилось бывать в барах или клубах, чем на этих частных вечеринках. В Мехико жило немало выходцев из других стран, и со многими она была знакома: россияне, французы, канадцы, австралийцы, несколько новозеландцев, множество американцев и англичан. Все они были умны и дружелюбны, и она отлично проводила время в их компании. С другой стороны, в тот вечер Елизавета обнаружила себя в гуще людей, четко делившихся на две разные группы: молодые мексиканские бездельники, жившие за счет родителей герои светской хроники и пожилые бизнесмены, пившие виски и дымившие сигарами. Нахальные тусовщики поглядывали на Елизавету свысока, потому что она «работала за зарплату», а бизнесмены часто принимали за шлюху, и тогда ей приходилось решительно ставить их на место.