Книга Остров кукол, страница 72 – Джереми Бейтс

Этого нельзя было сказать об уроках, время которых наступало сразу после полдника. Каждый предмет преподавали разные монахини. Больше всех прочих Марии нравилась арифметика — не потому, что она легко ей давалась, а потому, что учительница, сестра Франческа, никогда не наказывала ее за неверные ответы. Другие монахини не были столь же благосклонны, — особенно сестра Валлен, обучавшая детей Закону Божьему. На протяжении одного урока Марии перепадало, как правило, три или четыре удара тростниковой палкой по голове, а в тех редких случаях, когда учительница была не в настроении бить, девочку заставляли переписывать целые страницы из Библии, — пока пальцы совсем не переставали слушаться.

Обедали ровно в шесть, и потом в семь часов все отправлялись в церковь, где единственный школьный священник, отец Пардаве, напоминал девочкам в своих проповедях, что те нежеланны и нелюбимы, что они — всеми забытые изгои, чье место ниже змеиного брюха, и им не суждено добиться в жизни ничего путного. Кое-кто из старших девочек за глаза звал его «отец Палец», — из-за особых медосмотров, которым он подвергал их по достижении зрелости. А порой перед сном он выбирал кого-то из них, чтобы увести в свой домик для «специальных занятий», хотя никто так и не объяснил Марии, в чем именно те заключались.

И наконец, в восемь часов кто-то из монахинь надзирал за тем, как девочки переодеваются в ночные рубашки и встают на колени рядом со своими кроватями, чтобы еще полчаса посвятить молитвам. Мария всякий раз молилась о том, чтобы родители пришли и забрали ее из этой ужасной школы, и? когда поутру не находила их, ждущих внизу свою доченьку, следующим вечером молилась чуточку старательнее и громче — чтобы Господь мог расслышать ее мольбу среди хора других девочек, молившихся, скорее всего, о том же самом.

Потом свет выключался и — неважно, устала ты или не очень, — наступало время для сна. Если кому-то не спалось, монахини начинали пугать Песочным человеком. Он явится среди ночи, вырвет глаза непослушным, набьет ими мешок и отнесет в гнездо на Луне, где накормит ими своих деток, у которых длинные клювы вместо носов, а самое любимое кушанье — глазные яблоки непослушных земных девочек.

2

Как-то субботним утром Мария проснулась еще до рассвета и нашла Лауру спящей рядышком, с пальцем во рту. Должно быть, ночью она забралась в постель к Марии, перепутав кровати.

Шести лет от роду, Лаура была одной из самых младших учениц школы. Девочек в спальне всегда было больше, чем кроватей, и потому самые младшие нередко делили постель со старшими. Впрочем, Лаура нередко проводила ночь в одиночестве, на тюфяке в углу, — это из-за того, что она часто писалась в кровать и никто не хотел пускать ее к себе. То есть никто, кроме Марии.

Мария уже собиралась вернуться в мир снов, когда поняла вдруг, что ее ночная рубашка подмочена. Она откинула покрывало, уселась, свесила вниз ноги и соскользнула на пол. Посредине матраса виднелось большое мокрое пятно.

Она растолкала Лауру, и малышка устало воззрилась на нее.

— Ты обмочилась, Ms прошептала Мария.

Лаура неторопливо уселась, протирая глаза.

Мария ткнула пальцем в мокрое пятно.

— Я не нарочно! — Губы Лауры уже начинали дрожать.

В этот миг дверь распахнулась, и, громко стуча своей тростью об стену, в общую спальню вошла сестра Валлен, крепкая женщина с презрительным взглядом и навек застывшей на лице недоброй усмешкой.