Книга Лес Самоубийц, страница 88 – Джереми Бейтс

— Вы ужастиков пересмотрели.

— Наши телефоны пропали. Красная лента пропала.

— Мы не можем сказать, что она пропала.

— Зачем Бену прятать их? — настаивала Мел. — Это не имеет смысла.

— А привидению зачем?

— Потому что оно не хочет, чтобы мы отсюда выбрались.

— И правда, — ухмыльнулся Джон Скотт. — Наверное, и Бен не сам повесился. Наверное, привидение вселилось в него и заставило это сделать.

Повисло молчание, и в этой тишине я почти расслышал, как Нина и Мел мысленно подтвердили слова Джона.

— Да чтоб вас! — выругался Джон Скотт. — Томо, ты в это веришь?

— В призрака-убийцу?

— Ага.

— Не, чувак.

— Итос?

— Я не хочу ничего отметать, — ответил я, не желая становиться на сторону Джона.

— Но вы что, хотите провести тут еще одну ночь?

— Это лучше, чем бесцельно скитаться по лесу. Нам надо беречь силы. — Я пожал плечами. Мне было не по себе от того, какой оборот принял разговор. — Это всего лишь еще одна ночь. Мел, если тебе очень страшно, тогда я, Джон Скотт и Томо будем по очереди дежурить. Нас шестеро. Все будет в порядке.

Во взгляде Мел читалось то, о чем она думала, но не решалась произнести вслух: шесть человек или шесть сотен — для призрака не имеет значения.

— Сейчас еще светло, — не сдавалась она. — Вы постоянно говорите, что, вероятно, мы пошли не туда. Но если мы шли туда, куда надо, тогда мы имеем шанс отсюда выбраться до заката.

— Что ты хочешь? — спросил я. — Чтобы мы проголосовали?

Джон Скотт поднял руку:

— Я за то, чтобы оставаться.

Томо тоже проголосовал за это. Секунду подумав, Нина присоединилась к ним.

Мел смотрела на меня, с раздражением и вместе с тем с мольбой.

— Уже все равно, как я проголосую. Тут уже трое против одного.

— А Нил?

— Он не может голосовать.

— Почему?

— Он едва может передвигаться.

— Он захочет отсюда убраться. Я знаю, что захочет. Ему нужна помощь.

— Эй, полегче, — возмутился Джон Скотт. — Итос, голосуй уже.

— Прости, Мел, — решился я. — Но мне кажется, что нам лучше остаться.

Она поглядела на меня, а потом поспешно отвернулась, пряча слезы.

Тени выползли из своих дневных убежищ, превращая и без того кривые стволы деревьев в призрачных монстров из страшной сказки. Серые краски сгустились и стали черными, черные обратились в космические сгустки. Ночь подкрадывалась тихо и бесшумно, как вор. Если кто-то скажет вам, что не боится темноты, то этот человек просто никогда не проводил ночь в Аокигахара Дзюкаи. Не имеет значения, насколько человек силен духом и храбр — в этом лесу есть что-то такое, что просачивается в самые дальние уголки подсознания и пробуждает первобытные доисторические страхи.

Мы поставили палатки, а потом, чтобы было чем поддерживать костер, провели остаток дня, собирая дрова. Затем расселись кружком вокруг метрового пламени. Все было как в прошлую ночь, — за исключением того, что у нас не осталось ни воды, ни пищи и один из нас был мертв.

Атмосфера казалась гнетущей. Все молчали. Никому ничего не хотелось делать. Мы сидели и чего-то ждали: то ли чудесного появления полиции, то ли того, что сон наконец свалит нас. Я хотел было что-нибудь рассказать, чтобы поднять настроение, но не нашел подходящей темы.

У меня сосало под ложечкой от тревоги и голода. Во рту пересохло, все тело болело, временами кружилась голова.