Книга Лондон – лучший город Америки, страница 23 – Лора Дейв

— Ну и бардак, – громко пожаловалась я, хотя вряд ли меня кто-то слышал.

Я вышла на задний дворик. Там уже стоял свадебный шатер. На ступенях сидел Бэррингер с миской хлопьев. Я протянула ему свой стакан воды, он благодарно улыбнулся и почти все выпил.

— Похоже, у мужчин в этом доме завтра будет жестокое похмелье. Я оставил твоему отцу записку, чтобы он выпил с утра пива. Выпил яду – прими еще для противоядия. Патентованное средство от похмелья.

Я отодвинула миску и села рядом. Воздух был тяжелым и влажным.

— Что за хлопья?

— «Honey Nut Cheerios». Я всегда на ночь ем «Honey Nut Cheerios».

— А утром?

— Иногда «Special K», но их чаще по воскресеньям.

Я улыбнулась. Стук сердца отдавался в голове, веки слипались.

— Мне нельзя было садиться за руль. Вот сейчас поняла, когда села.

— Аналогично. Домой я пойду пешком.

— В такую жару?

— Завтра хуже будет.

— Точно… Правда, странно? Что можно дойти домой пешком? Что наши дома все еще здесь, хотя мы давно отсюда уехали?

— Да нет, это же дома наших родителей.

— И все-таки. Я то и дело пытаюсь уйти от прошлого – прошлого в этом доме, пригороде… но вдруг это и есть самое важное место на свете, дом, и у меня не будет другого?

Бэррингер вернул мне стакан.

— Пей.

Я взяла стакан и расхохоталась. Бэррингер посмотрел на меня искоса, слегка наклонив голову. Мне стало не по себе, как будто под этим углом он увидел то, что я ото всех скрываю.

— Как твой документальный фильм? – спросил он. – Скоро заканчиваешь?

У меня внутри что-то сжалось. Я привыкла оправдываться и немного приукрашивать подробности своей жизни, но Бэррингеру не хотелось говорить неправду. Наверное, потому, что сам он был очень откровенным и заражал своей откровенностью. Что я могла ему ответить? «Чем дольше я работаю над этим фильмом, тем меньше шансов его закончить. Чем дольше я снимаю, тем хуже помню, зачем я все это начала».

— Бэррингер, у нас на повестке есть и более важные дела. Джош, например.

— Ах вот оно что! Девочка переводит стрелки на брата, когда не хочет говорить о себе.

Я проигнорировала замечание, хоть сказанное было недалеко от истины.

— Слушай, я не понимаю: если ты говоришь, что Джошу с Элизабет так хорошо и они замечательно подходят друг к другу, почему ты не скажешь Джошу, что это очень ценно и нельзя это просто так оставить?

— Поздно. Если он хотел что-то изменить, следовало сделать это немного раньше.

— Что ты такое говоришь? Ты хочешь, чтобы он совершил ошибку?

— А что именно ты считаешь ошибкой?

Я отвернулась, не зная, что ответить, что правильно в этой ситуации. Сначала я подумала, что Джош обязан жениться на Мерил, а все остальное было бы ошибкой, но уже через минуту я поняла, что ничего не понимаю и нужно узнать больше. Важно одно: Джошу нельзя повторять мою ошибку – сидеть на месте, пока жизнь проходит мимо. Надо что-то сделать.

Бэррингер поставил стакан на крыльцо.

— А если как Джош сделает, так и хорошо? – заявил он.

Я внутренне закипела. Не может быть, чтобы при любом раскладе было хорошо. Всегда есть опасность допустить ошибку. Я всю жизнь прожила в страхе допустить ошибку.

— А разве сам ты не ошибался? – сказала я – и тут же пожалела. Прозвучало слишком жестоко. Кроме того, упрек был предназначен вовсе не ему, а себе самой. Или Джошу. Или кому-то еще, до кого я не могла достучаться. – Бэррингер, прости. Мне очень жаль. Я злюсь, что не могу разобраться во всем этом, я не хотела тебя обидеть.