Книга Мое простое счастье, страница 80 – Лора Дейв

* * *

В пятницу вечером, чтобы отметить мою первую неделю в «Беккет-Медиа», мы с Питером решили сходить в театр в Вест-Энде, а потом поужинать в его любимой лапшичной.

Как только мы сели в такси, вечер нам слегка подпортили: мне на телефон пришел новый имейл. Сердце у меня забилось чаще: я надеялась, что это весточка от Гриффина. Чем больше времени проходило, тем сильнее мучила меня мысль: а вдруг он так и не напишет? Что же я хотела от него услышать? Что угодно. Все, что угодно. Но, к моему удивлению, письмо оказалось не от Гриффина, а от Ника.

Вот что он писал:

«Привет, А!

Не хочу на тебя давить. Просто знай, что я о тебе думаю. И не только когда ты замужем и живешь в Массачусетсе. Не только когда я не должен о тебе думать. Если тебе кажется, будто мне нужно просто тебя добиться, это не так. Мне нужно другое.

Я уезжаю из Лондона через неделю – в следующий понедельник. Надеюсь, мы до этого увидимся.

Надеюсь, у меня будет повод не уезжать.

Твой

«.

— Хорошее письмо, – заметил Питер.

Я обернулась и увидела, что он читает, заглядывая мне через плечо.

— Питер!

— Да ладно тебе, не поздно ли изображать из себя скромницу?

— В любом случае его письмо не имеет никакого значения.

— Почему?

— Не уверена, что могу выразить словами.

Питер потрепал меня по руке:

— И это говорит моя лучшая журналистка!

— Просто Ник утверждает, что хочет дать мне то, чего я сама хочу.

— И что тебе не нравится?

Ник бросил меня, а потом взял и вернулся в самый неподходящий момент. Но злилась я на него не за это. Просто я начала осознавать, что Ник предлагает мне не то, чего я хочу, а то, чего хотела – именно так, в прошедшем времени.

— Просто я сама не понимаю, чего хочу.

— Если ждать, пока поймешь, можно прождать всю жизнь.

— Спасибо, утешил!

Питер сжал мою руку.

Я воззрилась на него, не понимая и в то же время понимая, почему он это говорит.

— Питер, вы же с ним никогда не встречались.

— Поэтому он мне и нравится.

— Железная логика!

Он наморщил нос:

— С тех пор как ты вышла за Гриффина, ты сама не своя. Даже путешествовать не хочешь. А с Ником у тебя была полная свобода.

Свобода. Опять это слово. Все, включая меня, думают, будто мне нужно полное отсутствие границ, возможность в любой момент сорваться с места и поехать куда угодно. Но может, я просто не понимаю, что такое настоящая свобода? Может, это значит не стремиться вовне, а углубляться вовнутрь?

— Получается, речь о тебе? – спросила я. – О том, чего ты для меня хочешь?

— Нет, речь о том, чего ты сама для себя хочешь. Я просто говорю, что Гриффин всего лишь твой первый муж. Необязательно ему же быть и последним!

Питер отвернулся к окну, явно считая, что разговор окончен.

— Эффектная заключительная реплика, – язвительно заметила я.

— Послушай, любовь моя, можешь меня презирать, но вот что я думаю. У вас с Гриффином… все как-то слишком запутанно.

— Что ты имеешь в виду под словом «запутанный»?

— Запутанный – сложный, маловразумительный. С трудом поддающийся разрешению, уяснению, пониманию.

При одном упоминании о Гриффине в груди у меня что-то сжалось. Возможно, потому, что я никак не могла в себе разобраться. В Массачусетсе я постоянно была растерянна и сбита с толку. Почему же здесь, на другом конце света, я так остро испытывала нечто совершенно иное? Чувство, которого раньше не знала, – тоску по дому?