Книга Давай отпразднуем развод, страница 73 – Лора Дейв

— О чем ты?

— О доме.

— О доме? Моем доме?

Она оборачивается и смотрит через палисадник сквозь стену дождя на дом, сияющий и блестящий.

— Да, – говорит он. – О твоем доме. Хантингтон-Холле.

Гвин с Томасом хотели отложить решение о судьбе дома до ночи. Понять, что с ним будет, и принять какое-то решение значит приблизить конец, если он еще не настал. Это решение покончит со всем. Всему наступит конец.

— Все сложно, – говорит Гвин.

Он перебивает:

— Конечно. Я просто говорю, что, как только соберетесь, мы уже будем готовы. У моей дочери Мередит только родились двойняшки. И мы хотим, чтобы они жили здесь все лето. Будет проще, если у них будет собственный дом, так как ее муж, сукин сын, уже даже не пытается скрывать, что нас ненавидит, – улыбается Максвелл. – Это наш крест.

Гвин чувствует, как краснеет. Она предполагала, что Томас уйдет, что он переедет к Ив. И что она сама съедет, ведь оставаться здесь без Томаса нет никакого желания. Но, по правде говоря, Гвин не предполагала, что дом перестанет быть их собственностью. Хант-Холл будет пустовать? Неужели так надо? И хотя Гвин может оставить дом детям, она понимает, что ей этого не хочется. И Томасу тоже. С одной стороны, дом мог бы послужить местом для чего-то нового. Но сейчас он больше напоминает место, где расстаются со старым.

— Думаю, мы что-нибудь придумаем, – говорит Гвин.

— Правда? – Он нервно смеется. – Вот так просто?

Она поворачивается и снова смотрит на свой дом.

Тридцать пять лет.

Тридцать пять Дней благодарения, рождественских обедов и завтраков.

Тридцать пять отмечаний на 4 июля, тридцать шесть праздников в честь дней рождения детей, семьдесят восемь долгих семейных сборищ. Сто раз она решала, что январь здесь ужасен, двести пятьдесят раз понимала, что нет ничего прекраснее, чем Монток в самом конце марта. Пятьсот раз поднималась к маяку на пикники, семьсот девять раз приносила свежие цветы с ферм в Ист-Хэмптоне, восемьсот сорок раз они поднимались к утесам на пляже. Тысячу сто раз читали воскресную газету у камина, тысячу триста раз любовались закатом с веранды, тысячу девятьсот вечеров провели на качелях у обрыва.

В первый раз в этом доме они собрали знакомых и родныхи на пати, где, видимо, со всеми надо попрощаться.

Она оборачивается на Томаса, который тоже на нее смотрит.

— Не знаю, – говорит Гвин Максвеллу. – Возможно.

Мэгги не идет наверх переодеться. Она не приводит себя в порядок.

Мэгги небрежно завязывает волосы в хвостик и идет на вечеринку в потертой джинсовой юбке и розовом свитере, сквозь который просвечивает фиолетовый лифчик. Мэгги оставила рюкзак в доме Бакли, у Ив, которая готовила тосты и резала торт к вину. Все еще. Мэгги просто нужно найти Нейта, пока она отчасти помнит, как ей этого хочется, иначе будет слишком поздно. Дождь уже успел бесцеремонно обрушиться на город, ветер задувает и с силой надвигается на шатер. Когда Мэгги заходит внутрь, она вся мокрая – капли дождя остаются на руках и шее, – на ногах грязь и травинки, там, где шлепанцы не прикрыли ноги.

С дверного проема шатер выглядит потрясающе: блестящее, яркое и освещенное теплое убежище от шторма, вечеринка излучает энергию, свойственную лучшим событиям, и что-то неосязаемое, обещающее, что вечер будет запоминающийся и волшебный. Судя по всему, все забыли, по какому поводу собрались. Кажется, гости решили об этом не вспоминать.