Книга Найди меня, страница 50 – Энн Фрейзер

— Это просто история, какой бы странной она ни была. История есть история.

— Надеюсь, вы не собираетесь рассказывать про энергетические воронки?

— Смейтесь сколько угодно, но, бывало, я ощущала в пустыне такие вещи, которые не могу объяснить.

— Это часто связано с веществами.

— Не всегда. Когда вокруг сюрреалистический негостеприимный пейзаж, приходится учиться чувствовать иначе. Нужно сменить фокус с ближнего на дальний, как бы увеличить глубину резкости. Нужно смотреть на небо, а не на землю. И когда мозг наконец перестраивается, вы увидите, по-настоящему увидите пустыню и поймете, что мир состоит из разных видов красоты, даже в самых суровых на вид местах. Местах, где отсутствие деревьев, тени и физически близких предметов дает сознанию расшириться и увидеть мир по-новому, иначе.

— Вы прямо типичная калифорнийка.

— Я не говорю о каких-то абстракциях.

— Именно о них.

— Окей. Не возражаю.

— По существу вы просто сказали, чтобы я полюбил пустыню.

— Вовсе нет.

— Ладно, извините. Я запомню эти слова и постараюсь быть более понимающим. Постараюсь чуть получше. У меня могут быть свои причины для такой нелюбви.

Вот оно. Его мрачная тайна.

— Что-то скверное?

— Нет, просто упал как-то на кактус и собрал кучу иголок — сотни. Я дико перепугался, потому что тогда верил, что кактусовые иглы могут передвигаться в теле и по кровотоку попасть в сердце.

— Интересно, как дети могут совершенно неправильно понимать то, что говорят взрослые. Вы, наверное, услышали — и это правда, — что кактусы могут вызывать серьезные инфекции, приводящие к сердечным заболеваниям и даже смерти.

— Смотрите… — Он показал вперед, прервав болтовню, потому что они наконец достигли своей цели. Над пустыней возвышалось скопление неведомо откуда взявшихся валунов, один намного больше других.

Она направила машину вниз по крутому склону. Съехав на ровное место, она остановила машину и заглушила двигатель, вглядываясь сквозь пыльное ветровое стекло. Она не сознавала, что затаила дыхание, пока он не заговорил.

— Что? — спросил он.

Не отрывая взгляда от пейзажа, она ответила:

— Выглядит знакомо.

— Может, вас сюда переносили инопланетяне. — Он засмеялся. — Извините. Не сдержался.

Она сосредоточилась, стараясь уцепиться за любое, самое слабое воспоминание.

— Возможно, я была здесь еще совсем маленькой. — Она выбралась из машины, подошла к гигантской скале и остановилась в нескольких футах, положив руки на бедра.

Позади хлопнула дверь, и она услышала, как подошвы ботинок Дэниела зашуршали по камням, разбрасывая рыхлый песок. Он встал рядом с ней, а она продолжала всматриваться в валун.

Наконец он сказал:

— Думаю, что вы действительно здесь были.

На камне виднелся рисунок. Птица. И не просто птица. В точности такая же, как на ее керамике.

Тридцать три года назад

Пустыня.

Они ехали уже долго, Рени на заднем сиденье их «Форда-гранады», отец за рулем. Вдоль дороги мелькали деревья юкки. Деревья казались ей похожими на людей, она видела их только по дороге к домику бабушки или во время этих редких пустынных поездок с отцом.

— Мы едем к бабушке Берил? — спросила она, глядя на отцовский затылок. На нем была шляпа с мягкими полями, защищавшая от солнца.

— Не сегодня, птичка, — ответил отец, поглядывая на нее в зеркало заднего вида. — Мы просто катаемся.