Книга Найди меня, страница 87 – Энн Фрейзер

Ей все еще хотелось провести собственное расследование. И она это сделает. Когда они разберутся с убийством Кармел Кортес.

— Предположим, это ложная память, — сказал он. — Как еще платье моей матери могло оказаться в могиле другой жертвы Фишера?

— Может, ваша мама знала эту жертву. Может, они дружили.

— Я проверю это. Поищу связь. Поговорю с ее родственниками, если получится. Теперь, когда подключилось ФБР, они свяжутся с ними первыми.

— А сейчас, хотя это может показаться невозможным, вам нужно поспать, — сказала она. — Я вызову такси.

Он достал из кармана связку ключей. Звякнув, та легла перед ней на стол.

— Возьмите мою машину.

— Вы уверены?

— Я завтра поймаю такси до управления и встречу вас там, — сказал он.

— Я сама за вами заеду.

Она уехала.

День оказался богат на приятные и неприятные сюрпризы.

Вот он уже отдал ей ключи, и она садится в его внедорожник, собираясь заехать за ним утром. Это уже начинало походить на партнерство, а этого ей вряд ли хотелось. Еще немного, и он обернется Беном Фишером, а она попытается его пристрелить.

Ее разбудил телефонный звонок.

Вчера Рени добралась до своего домика в пустыне, приняла душ и рухнула в постель. Сейчас, еще не до конца проснувшись и не открывая глаз, она пробормотала в телефон: «Алло».

— Я видела сон, — сказала звонившая.

Рени не сразу узнала голос Габби Саттон, а узнав, села в постели и включила лампу.

— Возможно, это ничего не значит, но ваш визит взбудоражил мой мозг.

Она шептала, и Рени представила, что она прячется в ванной или на патио, чтобы не разбудить мужа.

— Мне приснился тот вечер, — сказала Габби. — Когда он напал. Там были вы. Вы были взрослая, но все остальное было так же. Я еще подумала, что это не по-настоящему, раз вы взрослая, а не ребенок. Знаете, как бывает во сне — наполовину реальность, наполовину чушь. Но все равно, там кто-то был. Еще один человек. Кто-то кричал и велел вам вернуться в машину.

Сны — не воспоминания. Во сне человек часто подсознательно пытается разобраться в чем-то, а Габби много в чем пришлось разбираться. Рени пыталась придумать, как повежливее посоветовать ей снова лечь и попытаться уснуть, когда та вдруг сказала нечто такое, от чего у Рени заколотилось сердце.

— Мужчина плакал. Говорил что-то о разбитом сердце. И еще он назвал вас «малютка Рен». Именно так. Во сне я еще не сразу поняла почему.

Рени была логически мыслящей девочкой, и ее саму это прозвище всегда раздражало.

— Не знаю, есть ли тут какой-то смысл… — сказала Габби, не подозревая, какое впечатление произвели ее слова.

Рени вылезла из постели и натянула толстовку поверх футболки, в которой спала, неуклюже перекладывая телефон из одной руки в другую.

— А еще, когда вы ушли, я задумалась, не грозит ли мне опасность, — продолжала Габби. — Как вы думаете, может, я зря беспокоюсь? Или есть риск для моей семьи? Мужу я не говорила, что вы приходили, но, может быть, стоит рассказать.

Это многое говорило об отношениях Габби с мужем, и Рени мысленно посочувствовала, что той не с кем было поделиться своими переживаниями.

— Пожалуй, имеет смысл рассказать ему. — Она также понимала эту потребность отгородиться.

— Я старалась изо всех сил, чтобы прошлое не вторглось в мою жизнь. — Габби пыталась представить все в благоприятном свете. Есть разные формы жестокости, и равнодушие к чужим страданиям — одна из них.