Книга Пригород, страница 34 – Лора Кейли

— Ты меня напугал, – сказал Джиджи.

— Извини, – улыбался Рони какой-то странной улыбкой, перекошенной на одну половину лица.

Джиджи молчал и думал, похож ли он был на подонка из этого странного дома? Нет, куда ему до него.

— Что ты здесь делаешь? – спросил Джиджи, протирая футболкой вымокший объектив.

— Я увидел, как ты пошёл через поле, и пошёл за тобой.

— Ты спас меня там, в лесу. Это же ты позвал предков?

— Ага.

Парень странно заулыбался, Джиджи закрыл объектив.

— Слушай, ты не видел, кто живёт в этом доме?

— Никого, – пожал тот плечами.

— Значит, не видел? – переспросил Джиджи.

— Никого, – опять повторил он.

— А девушку с длинными волосами не замечал?

— Кого? – Парень рассматривал свои пальцы, будто видел их первый раз в жизни, и начал оттопыривать каждый – Папа-пальчик, папа-пальчик, где же ты? Вот он я, вот он я. Как твои дела…

— Да ладно, забудь, – отмахнулся от него Джиджи и пошёл к себе домой. Чудик плёлся за ним.

— Мама-пальчик, мама-пальчик, где же ты…

Когда Рони дошёл до четвёртого куплета, с дороги раздался рёв мотоцикла, игривый визг Алисии, потом её смех, и ещё смех пары таких же парочек на мопедах – они все возвращались из клуба.

— Опять этот Колин, – пробубнил под нос Джиджи.

— Колин хороший, – вдруг сказал Рони, убрав руку в карман.

— Чего это?

— Он меня на мотоцикле катал.

— Ну тогда-то конечно.

— А у тебя есть мотоцикл?

— Мне только четырнадцать, – буркнул Джиджи и разозлился на Рони, сам не зная за что.

— У него крутой мотоцикл, и сам он крутой, – не унимался тот.

— Иди домой, понял!

Парень вжал голову в плечи, съёжил кривую улыбку и отошёл.

— И не ходи за мной больше!

Рони удалялся всё дальше, а Джиджи смотрел ему вслед.

— Папа-пальчик, папа-пальчик, – доносилось из темноты.

И зачем он на него накричал? Плохо кричать на младших. Этот чудик в шесть футов ростом был значительно младше его.

— Вам нужен постельный режим, – сказал доктор, записывая что-то в своих листах. – Нешуточное дело это сотрясение.

Элиот попытался приподняться.

— Нет-нет, даже не думайте, пару дней нужно полежать.

— Но у меня нет пары дней…

— А куда вам торопиться?

Элиот посмотрел в окно. Он ничего в нём не видел, только свет, яркий и слепящий. Такой бывает перед закатом, это наглое солнце ослепляет всех перед уходом, чтобы следующим утром вернуться опять.

Ему надо было в тот дом. Надо было завершить начатое, он так долго к этому шёл, так долго собирал всё по крупицам. Он вспомнил танцовщицу, фарфоровую, тонкую, – она стояла на одной ноге, изогнув гибкую спину, – она была дорога миссис Хансон. Балерина плыла перед ним, крутилась на одной ноге, и всё с ней крутилось: и окна, и стены, и картины на них. Элиот потянулся за ней, но статуэтка исчезла.

— Я их нашёл, – бормотал он, – я их нашёл.

В ушах уже не так шумело, доктор с медбратом ушли, оставив после себя неприятный больничный запах. Он ненавидел запах врачей, он всегда навевал тревогу. Ему нужно было встать, прийти как-то в себя и всё доделать. Как же подняться, как болело всё тело, какой тяжёлой была голова.

Входная дверь со скрипом зевнула протяжным стоном петель, из света вышла она. Красивая и тонкая, как та балерина, что не далась ему в руки, испарившись в немой пустоте.

— Здравствуйте, – сказал нежный голос.