Книга Жатва, страница 29 – Лора Кейли

— Послушай, – подошёл он к Элиз и взял ее крепко за плечи, – надо что-то делать. Сообщить дирекции института, подключить других учёных. Что-то предпринять… Посмотри-ка последние новости, есть что-нибудь по вулканам?

— Где именно?

— Не важно, в любой части света.

Элиз села к компьютеру и уже через пару минут наткнулась на статью другого профессора по фамилии Есиюки Тацуми, написанную двумя неделями ранее. В ней профессор рассказывал о подозрительном поведении вулкана Кикай. По его мнению, кальдера вулкана пухнет и разогревается, образуя на морском дне…

— Купол диаметром десять километров, – водил пальцем по экрану мистер Хольцман. – По самым мрачным прогнозам, от его извержения может погибнуть до ста миллионов человек…

— Последний раз вулкан извергался 7300 лет назад, – дочитала Элиз и посмотрела на Хольцмана. – А этот вулкан, он далеко от вулканического кольца?

— Не очень, – улыбнулся профессор, так, как улыбался всегда, когда умилялся чужой глупости, – как раз в нём.

— И может запустить всё кольцо? Все вулканы?

— Сейчас их может запустить любая из движущихся плит, Элиз. – Он помолчал, потом хлопнул в ладоши и пошёл к телефону. – Так, мне нужно связаться с руководством института.

Руководство института, до которого профессор Хольцман дозванивался полчаса, сообщило, что в конце года денег на новую экспедицию нет, а бюджет на следующий уже составлен, так что, если его вулканы подождут ещё года два, может, они его и отправят.

— Счастливого Рождества! – сказали на том конце.

— Счастливого… – пробормотал Хольцман.

— Все хорошо? – спросила Элиз.

— У них – да, – смотрел на гудящую трубку профессор, – у них всегда всё хорошо.

Весь следующий день мистер Хольцман связывался с другими учёными других университетов, с профессорами и исследователями, даже с парочкой японских геологов, которые по счастливой случайности, если её можно назвать таковой, были сейчас на месте, в радиусе того самого вулкана. Вот только вулканов там было множество и осмотреть нужно было далеко не один, для чего нужна была целая экспедиция из не менее чем сорока человек.

— Вы хоть представляете, на пороге какой катастрофы стоит человечество? – говорил Хольцман, стоя у дома мистера Дэвиса.

Директор института смотрел на него ошарашенными глазами через потешные очки с оленьими рожками на оправе. Сам он был одет в пижаму со смеющимися снеговиками и то и дело поправлял праздничный венок на двери, намекая на что-то Хольцману.

— Человечество всегда стоит на пороге какой-то катастрофы, – наконец сказал мистер Дэвис, – и тем не менее до сих пор существует.

— Но мы же все умрём! – не выдержал наконец Хольцман и перешёл на крик.

— И чего вы хотите?

— Чего я хочу? Сообщить об этом всему миру!

— Сейчас? Перед Рождеством? Ради бога, Альберт, вы выбрали крайне неподходящее время.

— Но…

— Люди проводят время с семьями, в тесном или очень тесном кругу. И вы тут со своими новостями испортите всем настроение.

— Но ведь…

— С Рождеством, мистер Хольцман! И счастливого Нового года!

— Что? И перед Новым годом нельзя будет об этом говорить? – кричал Хольцман в уже закрытую дверь. – А когда можно? После того как мы все умрём?

Дверь ему больше не открыли, сколько бы он под ней ни стоял. А простоял он без малого десять минут, то и дело порываясь постучаться опять. Но то ли его удерживал здравый рассудок (все же неприлично так ломиться в чужую дверь), то ли отсутствие каких-либо шансов на здравый разговор с человеком в оленьих очках.