Книга Взаперти, страница 17 – Лора Кейли

— Он был под другим рукавом, – сказал Полянский. – Мне не пришло в голову раздеть её догола.

— Значит, вы полагаете…

— Она уже села на поезд с этими порезами, – причмокнул он ещё раз.

— Кто-то напал на неё на вокзале?

— Может, она оттого и бежала, – пожал он плечами, – откуда мне знать.

Мне хотелось спросить, от чего бежал он, но я промолчал.

— Вполне может быть, – согласился я, – и как думаете, он, этот кто-то, тоже сел в поезд? Я имею в виду, он может быть здесь, среди нас?

— А кто его знает, – затушил он окурок. – Я бы не лез в это дело.

И я не хотел в него лезть, но всё же, – я посмотрел на Полянского.

— Мне кажется, это что-то психическое. Вы же видели её взгляд?

— Кстати, – он повернулся ко мне, – по поводу её взгляда, вы тоже заметили, да?

— Заметил что?

— У неё там, на плече, выше пореза, хороший след от укола.

— Вы уверены?

— Поверьте, я знаю, как выглядят такие следы – небольшая красная точка и ещё не пожелтевший синяк. Так и делают такие уколы – с размаху, боясь не успеть.

— Не успеть что?

— Не знаю, – ухмыльнулся Полянский. – Что первое приходит вам в голову?

— Так что же, она наркоманка? И укололась, и порезалась сама?

— Может, и так, – всматривался он в окно. – Может, и так. По крайней мере, давайте надеяться на лучшее.

— По-вашему, лучшее – это ехать в соседнем купе с сумасшедшей, которая режет себя?

— А, по-вашему, лучше быть в одном поезде с психом, который режет других? – смотрел на меня Полянский.

Я не знал, что было лучше. Чёрт возьми, в этом поезде всё было не так.

— Значит, мою гипотезу, что мистера Салливана отравили, вы не примете тоже?

— С момента, когда он положил себе первую вилку омлета в рот, – задумчиво прищурился Полянский, будто вычисляя, – и после того, как упал, прошло примерно пять минут.

— Вы что, считали?

— Я сказал примерно…

— Значит, возможно?

— Смотря какой яд.

Мы оба молчали. Полянский смотрел в окно, я смотрел на него, пытаясь понять, не видел ли я его раньше.

— Отличные часы, – вдруг сказал он.

Я взглянул на свою руку – часы, что всё это время были выше запястья и прикрывались рукавом, спали, показавшись из-за рукава куртки.

— Копия, но качественная, – сказал я.

— Любите блестящее? – ухмыльнулся Полянский.

— Жена подарила, – соврал я.

— Женщины, – протянул он, – подарят блестящую дешёвку, а ты будь добр, носи.

— Попробуй ещё потеряй, – ухмыльнулся я.

— Боже упаси!

Боже упаси от таких, как этот доктор. Я был почти уверен, что его приставили ко мне. Я был почти уверен, что он разбирался в часах так же хорошо, как в строении мышц и скелета, если, конечно же, он был настоящим врачом.

Я взглянул на часы и одёрнул рукав.

Несколькими днями ранее. Дом Виктора Амаро

— Кто это? – Мне дали фотографию одного представительного мужчины.

— Это Сайман Майлз – золотой магнат, а это его часы, – указал он на фото. – Они идут как обычные, вот только со скоростью, установленной специально для них. Каждые несколько часов стрелки останавливаются на определённом времени и держатся на нём несколько секунд, а после идут дальше.

— Он не определяет по ним время, не так ли? – отдалил я от себя фото.

— Он определяет по ним код доступа к одному из крупнейших банковских счетов, который меняется несколько раз за день, – сказал Амаро.