Книга Взаперти, страница 94 – Лора Кейли

— Да что это с вами со всеми? – посмотрел на нас Трэвис и опустил рычаг ещё ниже.

Мы услышали мощный взрыв.

Нас отбросило на панель приборов, поезд заскрипел металлическим скрежетом, заглушая все звуки вокруг.

— Что происходит! – кричал Колин.

Полянский с трудом поднялся и посмотрел в окно.

Состав давал крен, мы были на повороте.

— Что там?

— Взорвался последний вагон, багажный, – сказал доктор.

Нас будто кипятком обдало.

— Они подключили взрывчатку к регулятору скорости! – понял Трэвис. – Снизимся ещё на одно деление – взорвётся и следующий вагон!

— Может, перевести пассажиров из нашего вагона сюда? – предложил я.

— А может, нам повезло, что взрывом не снесло поезд с рельсов? – прокричал Колин. – Вы думаете, мы переживём ещё один взрыв?

Я посмотрел на приборы.

— Пятьдесят километров в час! Недостаточно, чтобы спрыгнуть, а?

— Будет достаточно, – сказал Полянский.

— Для чего? – вылупился на него Колин. – Для того, чтобы разбиться насмерть? Тогда валяй, парень, прыгай. Я сразу после тебя!

— Никто разбиваться не будет, – сказал спокойным голосом доктор. – Поезд достигнет своей минимальной скорости вон на том участке пути.

Мы прильнули к окну.

Примерно через километр виднелся подъём в гору.

— На самой верхней точке скорость может достигнуть двадцати километров…

— Может и меньше, – кивнул Трэвис.

— Зато вниз он помчится на всех порах, – смотрел я на крутую возвышенность.

— Мы успеем сойти до того!

— Вы понимаете, что нужно успеть вывести всех? – Колин смотрел на нас.

— Другого шанса у нас нет!

Мы выбежали из кабины.

— Трупы мы сбрасывать, надеюсь, не будем? – спросил доктор, входя в вагон.

— Одно тело – одна спасённая жизнь. Нет времени, – сказал Трэвис.

Мы прошли весь вагон.

Мальчонку я так и не нашёл, хотя заглядывал под каждое кресло. Я даже вспомнил пару слов по-французски, но пацан не откликался всё равно.

— Я вспомнил какого-то мальчишку, – вдруг сказал Колин, догоняя меня. – Он был с отцом, тот прижимал его к стене, загораживая от террориста.

— Значит, отца его тоже убили?

— Не знаю, – пожал тот плечами, – я толком и не помню ничего. Этот чёртов газ будто ослабил память.

— Быстрее, Берроу! Мальчишка может быть в следующем вагоне, – кричал мне Полянский уже у двери в тамбур.

— Вы помните этого бедолагу из вашего вагона? – спросил я. – У него ещё убили жену.

— Да, – кивнул Колин, – и мы не знаем как. Она проснулась от пулевого ранения в ногу, потом отключилась, то теряя сознание, то опять приходя в себя. Мы потеряли её через пару часов. Этот бедняга так и сидел над телом.

— Её больше нет, – сказал я.

— Да, я же сказал, что она умерла.

— Тела больше нет, как и того бедняги – он выбросился из вагона, почти сразу, как мы вошли.

Колин замолчал и посмотрел на меня.

— Сам? – спросил он.

Я кивнул:

— Он крикнул что-то вроде – я иду к тебе – и спрыгнул. Мы не успели его остановить.

Колин молча шёл по вагону, вошёл в тамбур, остановился.

— Вы хотите сказать, – посмотрел он на меня, – что те, кто исчез, могли спрыгнуть и сами?

— Если были живы, то да. Трупам точно кто-то помог.

Вернувшись во второй купейный, мы стали будить тех, кто спал. Сон этот не был нормальным, потому и приходили они в себя не быстро. Трэвис прошёлся по каждому. Мне порою казалось, что бил он их по щекам уже больше от ярости, накопившейся за всё это время.