Книга Колокол, страница 110 – Лора Кейли

Всё ещё можно переиграть, успокаивал себя Андре. С женой он разведётся, это дело недолгое, хотя можно и не разводиться, кого интересуют эти формальности… За мальчиком он вернётся; к тому времени Жоэль отдохнёт и, быть может, сам придёт в норму. Лес, свежий воздух… Чем не лечение? Он заберёт его и покажет всем скептикам, он скажет, что вылечил мальчика, и они увидят результат. А когда есть результат, мало кого интересует законность; не все такие ссыкуны, как этот самый Марк. Кто-то купит его разработку, обязательно купит – и выпустит её на рынок. Нужно только, чтобы ребёнок пришёл в себя. И тогда уже никто не сможет засудить его, доктора Бёрка. Заявления об эксперименте и краже ребёнка не имеют под собой никаких оснований, кроме пустых слов Марка Перро. Усыновление законное, доказательств о вредоносности лечения нет, доказательств о самом лечении нет. Все эти заявления он назовёт вымыслом, завистью и происками конкурентов. Нужно только выждать время, думал Бёрк, примерно полгода. Нужно ещё раз разобраться с составом препарата, с его дозами и последовательностью приёма. Сейчас, когда он один, у него будет много времени, никто не сможет ему помешать. Всё же ничего нет лучше одиночества, думал Андре.

«На часах десять утра. С вами новости на городском радио», – приёмник поймал волну. Между сбивающей сигнал трескотни кое-как различался голос диктора.

«Вопиющий случай произошёл на востоке страны, – раздавалось из приёмника. – Профессор кафедры фармацевтики федерального медицинского университета Андре Бёрк подозревается в преднамеренном усыновлении ребёнка для испытания на нём нового сильнодействующего медицинского препарата, купирующего нарушения центральной нервной системы. Директор фармацевтической компании «Нейро-фарм» Марк Перро утверждает, что Андре Бёрк обращался к ним для совместной работы, но доктору Бёрку было отказано в связи с невозможностью проведения клинических испытаний на детях из-за высокой токсичности веществ. Лекарство, которым он якобы лечил мальчика, не имеет лицензии и не прошло никаких испытаний, уточнил месье Перро. Мы созвонились с университетом, в котором работал Андре Бёрк; там нам сказали, что профессор уже около года не является их сотрудником. Каких-либо доказательств лечения ребёнка данным препаратом у прессы нет. Полиция пока не даёт никаких комментариев по данному поводу. Мы будем и дальше следить за развитием событий».

— Никаких доказательств у них нет, – разговаривал Бёрк сам с собой, – нет и не будет. Они не имеют никакого права преследовать меня.

Он посмотрел на сумку с пилюлями. «Надо бы спрятать и это, и чем скорее, тем лучше. Пусть вскрывают дом, пусть проводят обыск, пусть попробуют хоть что-то найти…»

Бёрк уже проехал зону лесного массива и свернул на соседнюю автостраду, ведущую к одному из ближайших паромов. До порта оставалось каких-то десять километров. Андре сильнее надавил на педаль, стрелка спидометра зашла за положенную на этом участке отметку, машину потряхивало и мотало. Ветер с побережья усилился. «Должно быть, шторм, – подумал Бёрк, – лишь бы не отменили паром». Ровная дорога с белой разметкой широким серпантином проходила меж одиноких заправок и заброшенных магазинов. Стало тяжело дышать, Бёрк расстегнул верхнюю пуговицу рубашки, включил на всю мощность вентилятор и открыл окно; запах моря ударил в лицо, чуть приведя его в чувство. Только сейчас он ощутил дрожь в коленях и руках – слишком тяжёлой выдалась ночь. Сердце учащённо забилось. Старый «Пежо» выдавливал из-под капота последние силы. Лишь бы не задымился, думал Андре. Знаки поворотов уже закончились, осталась лишь последняя прямая. Андре снова утопил педаль в пол – и услышал звук кричащих сирен. Посмотрел в зеркало заднего вида. Это за ним, понял он, его вычислили. На переднем сиденье звенели склянки с лекарством. Бёрк оглянулся назад – патрульный автомобиль мигал проблесковыми маячками, издавая истошный вопль.