Книга Колокол, страница 95 – Лора Кейли

— Может, я?.. – Фабьен приподнялся и пошёл за второй лопатой.

Пользы от него было немного – прыгнуть в могилу он не мог, поэтому всю работу, как и раньше, делал за него доктор. Месье Лоран лишь убирал землю с краёв, чтобы она не сыпалась вниз. Через полчаса всё было кончено. Ящик вошёл почти ровно. Юбера спустили в него, положили на спину, скрестили ему руки, согнули в коленях ноги. Земля засыпала деревянную крышку, постепенно хороня её под собой. Девушки плакали, доктор вытирал жгучий пот, Фабьен никак не мог разогнуть спину. Так и плёлся потом за всеми, согнутый пополам.

Люсинда ещё раз проверила дверь и все замки. Месяц назад Юбер установил новый. Хозяин так нервничал, что пришлось съездить в город и купить ещё одну задвижку. Как они теперь без Юбера? Тусклый свет керосиновой лампы дрожал в тёмной передней, Люсинда не поднимала головы.

Хозяева разошлись по своим спальням и, наверное, уже видели третий сон, а она всё ходила по дому и никак не могла заснуть. Ей казалось, не отпусти она сейчас этот день, не перейди в другой, так всё ещё можно будет вернуть. Вот сейчас постучится Юбер и скажет, что этого не было. Ничего не было. Что никто в него не стрелял, что не истекал он кровью и не тащили они его тело через этот проклятый лес. Пройдёт на кухню и сядет за стол в грязных ботинках, воняя конюшней. Придёт месье Лоран и начнёт на него кричать. А Юбер рассмеётся, как раньше, прямо ему в лицо… Люсинда растёрла ладонью грудь; что-то щемящее засело меж рёбер и тянуло вниз. Она сдавила подступающие рыдания и, спотыкаясь на каждом шагу, не чувствуя пола, не видя стен, пошла к себе, в свою каморку.

Нет, всё это было… И выстрел, и деревянный ящик, и засыпающая его земля. Чёрная, холодная земля. И молчание, такое же холодное… никто не сказал ни слова на обратном пути. Люсинда вздрогнула, сняла с плеч вязаную кофту, сбросила тапки и залезла под одеяло.

— Спи спокойно, Юбер, – сказала она и накрылась с головой.

Фабьен стоял у окна своей спальни и смотрел в полнолунное небо, в лес, пугающий завывающим стоном, будто ветры спутались в кронах и никак не могли разойтись. Чёрные пятна сидели на ветках, гнездовались перед зимой. Предзимний пронзающий холод пробрал его до костей. «Отчего же так холодно?» – думал Фабьен. Он накинул махровый халат, но от того продрог ещё больше.

— Ты зачем меня выгнал, Фабьен? – послышалось за спиной.

Месье Лоран обернулся – никого.

— Юбер? – спросил он. – Юбер, дорогой, это ты?

Никто ему не ответил. Он зажёг почерневшую лампу – в дверях стояла сутулая тень. Месье Лоран смотрел на неё, на тень, что стала Юбером; потянулся к ней, но тут же отпрянул. Стыд и ярость сковали горло.

— Я же не знал, Юбер, – мямлил месье Лоран; он достал белый платок и высморкал в него всё, что было. – Если б я знал, если б знал, что всё так случится… Я думал, он блефует, все так думали. Я не хотел тебя хоронить.

Тень сгорбилась, затряслась и потёрла нос. Фабьен выключил лампу; тень его тоже исчезла, как и голос Юбера, что говорил в нём.

Он скрипнул кроватью, снял белые гольфы и провалился в давнишний след перин. Лицо Юбера перед казнью никак не выходило у него из головы. Конюх смотрел на Фабьена, будто вопрошая, за что тот так с ним. Не за то ли, что он принёс Ребекку, не за то ли, что нашёл полумёртвого Жоэля, а потом мчался за противоядием в город, не за то ли, что спас его самого… Фабьен зарылся лицом в подушку и задрожал всем своим грузным телом. Он стонал и вздыхал, сотрясаясь от плача, переходившего в смех, и так по кругу. Сердце старика защемило, свело судорогой руку; он схватился за горло и обомлел… Перед ним – вот таким, каким был, маленьким и беззащитным – стоял прежний Жоэль. В тех же шортах, в той же рубашке, с той же светлой улыбкой на безгрешном лице. Он потянулся к Фабьену и тихо дотронулся до него.