Книга Василиск - сын Горыныча часть 1, страница 80 – Тимур Машуков

Толпа гудела — женские голоса перекрывал басовитый говор торговок, которые зазывали покупателей с таким надрывом, будто продавали не заколки, а спасение мира.

— Ну и бардак, — пробормотал я, оглядываясь.

Прямо передо мной на прилавке лежали шелковые платки, и между ними, как змеи, ползали светящиеся нити — защитные чары. Рядом девушка в клетчатом жилете продавала карты, но карты эти были не бумажными, а жидкими — они текли в бутылях, как ртуть.

— Ладно, место хорошее. Затеряться раз плюнуть. Спасаться легче, чем ловить.

— Верно, — сказала Зара, остановившись у колодца, который не имел дна.

Она повернулась ко мне, и в ее черных глазах мелькнула нежность, которую она тут же спрятала за железной маской деловитости.

— Мы довели вас, господин. Дальше вы сами.

Мира подошла ближе, поправила на моем желтом пиджаке бутоньерку — искусственный цветок, который почему-то пах настоящим жасмином. Она коснулась моего плеча, и я почувствовал, как по спине пробежала искра — ее магия, остаточная, защитная. Это был подарок, чтобы я не сдох в первом же переулке.

— Вера, — позвал я, когда самая младшая из них отступила на шаг. — Ты как?

Она улыбнулась, и улыбка у нее была детской. Девушка протянула руку и сжала мою ладонь. Пальцы у нее были холодными, как лед, но сердце билось о мою руку часто-часто.

— Смотрите в оба, господин, — сказала она. — Не выходите на свет — тьма ваш лучший союзник. А мы… Мы будем скучать…

— Я знаю, — кивнул я. — Идите. Возвращайтесь в табор. И не печальтесь — стану сильней и я призову вас. Наша встреча не последняя, и вы еще будет прятаться от меня.

Зара хмыкнула, поправила очки на переносице — простые, без диоптрий, просто для образа. Она вообще была королевой маскарада. Могла выглядеть как судья, как гулящая девка, как старуха, но сейчас она выглядела как женщина, которой больно отпускать меня в это осиное гнездо.

— Мы уходим, — сказала она грустно. — Через пять минут мы будем уже за городом. Через час наш табор покинет этот мир. Я… рада, что мы встретили вас. Теперь наша жизнь обрела новый смысл. Призовите нас в час нужды или если вам просто станет одиноко, и мы придем.

— Знаю, красавицы. Все знаю. Не надо печалится — вся жизнь впереди, и я знаю, что у вас она будет долгой. Берегите себя. И нет, я не скажу прощайте. Я скажу до свиданья.

Они помедлили. Все трое — как три черные птицы, собравшиеся в стаю. Мира сжала кольцо на пальце, оно полыхнуло короткой вспышкой, и я понял — она сняла свою маску. На секунду я увидел под строгим пиджаком вышивку, древнюю, как этот мир, и ветер донес запах костра. Потом она моргнула, и все стало как прежде.

— До свидания, — сказала Зара, и в этом слове не было театральности. Только горечь.

Они развернулись и пошли в сторону северного выхода с базара, через ряды с горшками и пряностями. Я смотрел им вслед. Коротенькие платья, обтягивающие роскошные тела, высокие каблуки, которые не щелкали, а стелились по камням. Они уходили, и с каждой секундой их строгие фигуры расплывались, становились серыми, невзрачными, как вода в мутной реке. Они исчезли. Растворились. И я остался один.

Стало пусто. Базар шумел, но шум этот был для меня тишиной. Я привык к их присутствию — Зара подталкивала меня локтем, когда я засматривался на запретное, Мира молча указывала путь, а Вера смеялась так, что у меня внутри все переворачивалось. Теперь остался только я. И гламурный шарф. Чертов шарф, который я резко стянул с шеи и сунул в карман, чувствуя себя голым, но свободным.