Книга Кровавая жатва, страница 120 – Никита Кита

Хотя, конечно, заклеенная пасть и кислотница вызывали у рептилии более долгий и разрушительный приступ ярости. Поджог морды был более лёгким и милосердным вариантом этого приёма.

Наблюдающего за беснованием громадин Фёдора волновало лишь состояние древесины на обочинах. Горящие капли слетали с полыхающих голов, приземлялись на оставшееся после завалоразборочных работ, древесное корошево и начинали угрожающе тлеть. Чтобы не напрягать ради устранения такой мелочи целые мультикоптеры, перерожденец послал ос стыбрить пару вёдер и из них позаливать эти очажки.

Целостность леса была превыше всего. Ведь он являлся одновременно и пастбищем семьи, и мощнейшим оружием в её лапах. Лишь королева должна решать, когда тайге настанет время полностью выгореть. Ну а пока, под её чутким надзором, имели право сгорать только враги Роя.

Гвардейцы вытянули из повозки корыто с высокими бортами и слили в него остатки воды из бочек. Получилась ванночка заполненная до краёв. Все горящие гуманоиды по очереди ныряли в неё с головой, прямо в доспехах, и так спасались от поджогов (ещё и доп. защиту от стихии огня получали, за счёт пропитки материи жидкостью). Организаторы водной процедуры стояли по сторонам от корыта и помогали соратникам погружаться и всплывать. Криками они уведомляли погорельцев о новшестве, созывая их их со всего лагеря, присоединиться и поучаствовать. В результате перед ванной стали выстраиваться целые очереди пылающих бокатов. Тех, кто уже изнывал и вопил от боли, учтиво пропускали вперёд. Кого-то приходилось нести на руках… Сильно обгоревших и скрюченных бойцов, после тушения складывали, в сторонке.

Водный аттракцион резко окончился, когда насекомые сбросили на него бревно. Купавшийся в тот момент мужчина успел выскочить из бадьи и избежать смерти, однако ёмкость была вмиг разбита и вся вода растеклась по земле.

Тем временем, где-то треть Гильдии тратила все усилия на сбережение большого вольера с собаками. На боковых стенках жуколовы срезали загоревшийся тент. Подожжённую маслом крышу, они старательно потушили доступной им водой. Поборов пламя, ловчие заложили деревянное перекрытие мокрыми тряпками, защищая его от новых запалов. Тузики остервенело лаяли и жалобно скулили, беспокоясь из-за творящейся вокруг жести.

Наверное единственным кому удавалось в таких условиях сохранять непоколебимую трезвость рассудка был один из помазанных жрецами командиров. Схватив мечущегося пылающего солдата за плечо, он подсечкой повалил его на землю. Вторая рука тут же махнула ведром, заливая пламя большим количеством жидкости. Горение затухло и объятый паром, надсадно вопящий гвардеец получил надежду на спасение.

В тот же миг бравый офицер заметил капающее на него сверху масло. Рывком он отскочил в сторону, однако его узорчатый кафтан уже впитал огнеопасное вещество. Из-за столба огня над пылающей повозкой, внезапно выпорхнула оса с обугленным поленом. Спустя мгновение командир понял — её цель он. Одним движением он выхватил из поясных ножен кинжал и метнул его в насекомое. Вращающееся лезвие вошло точно в башку и переносчица рухнула вместе с грузом.

С другой стороны, к полководцу уже мчал огненный камикадзе. Развернувшись и выронив ведро, предводитель звеняще вытянул одноручный клинок. Безупречным выверенным взмахом он зарубил суицидника на подлёте, не дав оранжевым языкам дотянуться до масляных пятен на его одеянии.