Книга Кровавая жатва, страница 162 – Никита Кита

Когда всё же управился, главенствующий разум получил на потолке ложбинку переменчивой глубины, от пяти до двенадцати миллиметров, очерчивающую квадрат периметром в восемь метров. Не везде ложбина имела форму ровной линии. Кое-где получилось отколоть целые выбоины, что в принципе устраивало забойщиков, ведь впоследствии всё это всё равно будет заливаться бетоном.

Дальше разметчики спустились на пол и ушли на отдых и перекус. Часы утомительного труда вымотали их до предела. По первому этапу Фёдор понял, что работы впереди предстоит о-о-очень много. По ощущениям, он будто бы сверлил кирпичную стену деревянным карандашом.

Парочка слонов взяла отработанные зубила и занялась их восстановлением на вращающемся абразиве. Четверо оставшихся шахтёров вооружились кирками и полезли наверх продолжать долбёжку.

Теперь нужно было выбирать породу из очерченного участка, постепенно продвигаясь к поверхности. Клевец кайла ударял менее точно, чем долото, зато оказывал на монолит более эффективное воздействие. Если со всего маху, раз за разом попадать в одну точку, за пару десятков ударов проделывалось крохотное углубление. Затем, нужно было изменить угол нагрузки, продолжая долбить в эту же канавку, и получался скол.

Отламывающаяся крошка падала вниз, засоряя воду. Попервах каменного мусора было немного, так что маленьким подсобникам не требовалось срочно загребать его и куда-либо нести.

Сперва каждый слуга с киркой обрабатывал свой участок, однако потом Фёдор понял, что если сосредоточить все усилия на одном месте, можно добиться откалывания более крупных кусков. Работая в унисон, забойщики наносили череду ударов в одну точку, тем самым создавая эффект отбойного молотка. Пока один шахтёр заносил кайло, соседний бил, и так по кругу, волна за волной, до полного отслаивания фрагмента.

Сколы, площадью по двадцать квадратных сантиметров плюхались в воду, вызывая всплески. Гусеницы помощники брали и уносили их в сторону природного выхода из системы пещер. Через восемь километров они сбрасывали обломки породы с уступа аж за Шестой Кольцевой. Если постепенно набросать туда кучу камней, то по ним взбираться станет проще и сей путь станет посильным для всех жуков.

Через полчаса к повисшим на потолке слизевикам присоединились отдохнувшие и закончившие заточку инструмента братья. Итого пять шахтёров с кирками и пять с зубилами набросились на квадрат гранита, выделенный под раздробление. Шум и лязг ударов усилился двукратно. Осознавая, что следующие часы его ждёт монотонная рутинная работа, Фёдор скомандовал:

— Песню запе-вай!..

На сей раз пришлось петь всё же в мыслях, а не в голос, поскольку ни один шахтёр не захотел сбивать дыхание и отвлекать физические усилия на постороннее занятие.

Непрерывные грохот и звон, долбление и стук длились часы напролёт. Нагрузка на лапы от висения вниз головой, взмахов тяжёлыми орудиями и обратки ударов лишь нарастала, вызывая адскую неослабевающую боль.

— Здесь нужна песенка не из мультика, ёп твою мать! — выругался слизевик.

Спустя девять часов беспрерывной работы, слоны затупили весь инструмент и довели свои тела до полного изнеможения. Взамен им удалось снять с потолка слой в пять-семь сантиметров по всей площади двухметрового квадрата.

— Е-еба-а-ать! — простонал перерожденец, когда последний слуга буквально свалился с потолка от усталости.