Книга Офицер. Сопротивление бесполезно, страница 36 – Мари Дион, Вильда Кранц

Быстрее иду дальше, до дверей квартиры.

И не дойдя несколько ступеней, до меня доходит наконец, что те три пакета, в которых продуктов на пятнадцать тысяч он тащит ко мне домой.

Снова поворачиваюсь к нему.

— Я это не приму, - показываю на пакеты.

— Гудкова, не беси, - предупреждающе говорит он.

— Я говорю как есть, - стою на своём.

Вместо ответа, он подхватывает меня одной рукой и доносит до двери.

— Открывай, - приказывает он.

В голосе явные рычащие нотки.

Свалился на мою голову и никак не отвязаться. Как банный лист, честное слово.

Спорит бесполезно, по лицу вижу. Открываю дверь и вхожу. Он заходит следом, пересекая все возможности захлопнуть дверь перед его носом.

Обхватываю себя здоровой рукой и возмущённо смотрю на него.

— Показывай где кухня, - командует он и скидывает ботинки.

Закатываю глаза. Скидываю кроссовки, рюкзак, и иду в сторону кухни. Эта съемная квартира совсем небольшая. Маленькая кухня, ванна совмещенная с туалетом и комната квадратов двадцать ,если не меньше.

И сейчас, это здоровенный мужчина очень инородно смотрится в моём временном пристанище. Потому что квартира ещё меньше начинает казаться.

Не обращая на скромность квартиры, Роман-мерзавец ставит пакеты на стол.

— С голоду теперь не подохнешь, - заявляет он.

Притягивает к себе и нагло впивается в мои губы.

Роман-мерзавец так целует, что голова идёт кругом. Крепко прижимает к своему мощному телу. И его мышцы кажутся каменными.

Одна его рука держит меня за затылок, вплетенными там же пальцами. И эти пальцы слегка массируют кожу головы, не давая возможности вырваться.

Вторая рука плотно прижимает меня за талию. Так, что я чувствую ,как в меня упирается внушительный пах. С полностью готовым двадцать первым пальцем.

И размеры меня его откровенно пугают. Даже сквозь дымку брызг, от шквала ощущений, которые обрушиваются на меня всё сильнее.

А его язык творит невообразимые вещи, заставляя меня вообще забыть что надо хоть как-то сопротивляться.

И это так сладко и запретно, что всё внутри трепещет. Он словно имитирует языком то, что должен делать его двадцать первый палец.

И осознание, что сейчас мы одни, что нет никого вокруг, развязывает руки Романа-мерзавца.

Его рука, с талии нагло перемещается на мою попу. Чувственно сжимает её. Властно, по хозяйски.

От этой грубой ласки, во мне зарождается что-то новое. Звериное, тёмное и очень порочное. Которое грозит отключить мою голову полностью.

И если до этого он просто целовал. Как мне казалось. То сейчас это всё переходит на новый, более интимный уровень.

Начинаю дёргаться в его руках.

Он возвращает руку на талию. Но процесс уже запущен. Я чувствую, как тает моя воля к сопротивлению. Физически ощущаю, что перехожу из состояния обороняющейся в состояние жадно принимающей его ласки.

Почему я вообще позволяю ему всё это делать?

Потому что это чертовски сладко. Это будоражит меня и заставляет чувствовать восторг. Заставляет чувствовать себя нужной.

Колочу его здоровой рукой по плечу. Импульсивно дёргаюсь, пытаясь прекратить эту сладкую пытку.

Он отпускает мои губы из своего плена. Но продолжает держать меня в своих руках. не позволяет даже лицо от него отвернуть.

— Сладкая девочка, - хищно смотря на меня, говорит он.

Внутри всё ёкает от этих слов. Они неправильные. Он вообще не должен быть узнать какая я.