Книга Заноза для Ромашова, страница 135 – Маргарита Светлова

Мать пыталась что-то сказать, но отец перебил её:

— Молчи! Сейчас ты натворила дел, и, если с его женой что-то случится, ты никогда себе этого не простишь! И сын тебе не простит! И я тоже! Чем тебе девочка эта не угодила? Хорошая хозяйка, сына любит, учится в университете — что, нахрен, тебе ещё нужно, а?

— Но Ира говорила…

— Нашла кому верить! Ты что, не видела, что она б*ть конченая, да на ней клейма ставить некуда! Твоя Ирка вся в свою мать пошла, такая же падкая на бабки и слабая на передок.

— Не смей клеветать на мою подругу!

— Таких подруг и врагов не нужно. Если хочешь знать, твоя якобы подружка постоянно пыталась залезть ко мне в штаны. Благо мы переехали в другой город, иначе добром бы это не кончилось. Либо она нас развела бы, либо я бы её убил.

— Ты врёшь!

— Зачем мне это? Хотя по хрен, можешь не верить. Но в семью сына ещё раз попытаешься влезть — я, ей-богу, с тобой разведусь.

— Ты чего взбеленился, я защищала нашего сына… — Её губы задрожали.

— Ну и как, защитила? — с разочарованием спросил он, глядя на жену, а мама только недовольно поджала губы.

— Если с Дианой что-то случится, — сказал я, и голос мой был хриплым, каждое слово давалось с трудом, — у тебя больше нет сына. Даже если она найдётся и всё обойдётся, я никогда не прощу тебе того, что ты сделала. Ты поступила как враг, мама. Ты — враг моей семьи.

— Пап, вы тут разбирайтесь, а мне жену нужно возвращать. Блин… Даже не представляю, в каком состоянии её найду. Ключи в ключнице возьми, я потом заеду к тебе на работу, заберу. Матери не смей давать, не хочу видеть её у себя дома.

Я повернулся и вышел из квартиры, слыша за спиной рыдания матери. Но я не чувствовал сожаления. У меня была одна цель — найти мою Канареечку и успокоить. Я даже не представлял, что сказать. Натворила дел мама, а мне за неё капец как стыдно. Вот правду говорят: благими намерениями вымощена дорога в ад.

Я вышел из подъезда, достал телефон и набрал Лютого. Он ответил почти сразу. Я даже слова не успел сказать, как он выпалил:

— Ромашов, у нас проблемы. Никто из пацанов не видел, как Диана вчера выходила из твоего дома. Кто-то вчера переезжал, и, наверное, из-за этой суматохи они и проворонили мелкую.

У меня сердце пропустило удар.

— Что?!

Лютый на мгновение замолчал, а потом с усмешкой произнёс:

— Ромашов, успокойся. Ты что, забыл, что ты сам свою ненаглядную Канарейку жучками обвесил? Ещё когда вы на базе жили. На всякий случай. Так что вычислить, где она, не составит труда.

Я с облегчением выдохнул, ну да, было дело. И не убрал их, потому что боялся, что ей навредят, пока я в командировке. Не всех же дружков Андреева закрыли.

— Где она? — спросил я.

Лютый помолчал с минуту, а потом с усмешкой ответил:

— Она в квартире, где они с сестрой жили.

— Лютый, я думаю, что моя жена в опасности. — Крики Ирки у меня не выходили из головы.

— Я как раз рядом с твоим домом, дятлов, проворонивших Диану, воспитывал. Жди, я сейчас буду. Вместе поедем к мелкой.

— Бойцов на всякий случай тоже нужно вызвать, вдруг с ней собираются поквитаться за Андреева.

— Без проблем, — ответил он. — Но, Ромашов… разберись со своей матерью. А то она нам всем тут жизнь испортит.

Я кивнул, сам понимал, что он прав. Но я пока не готов с ней разговаривать. Да, мать нужно любить, уважать. Но после того, как она поступила с любимой женщиной, я не уверен, что скоро смогу с ней нормально общаться. У меня до сих пор перед глазами стояло довольное лицо матери, когда она описывала, как поступила с моей беззащитной девочкой. Такое сложно простить.