Книга Заноза для Ромашова, страница 23 – Маргарита Светлова

— А тебе? — не удержалась я. — Разве ты не мечтала о чём-то большем? Разве тебе не нужно было учиться? Ты из-за меня институт бросила!

— Ты тут ни при чём. И я работаю там, где мне нравится. Кондитер — дело хорошее. Не всем же быть переводчиками или начальниками. Кто-то должен печь, шить, продавать, убирать… Ой, да сколько профессий, которые не ценят. Представь, не будет пекарей, кондитеров, швей, дворников — и какая тогда жизнь наступит? Всюду грязь, а что вы есть-то будете? Поверь, сестрёнка, мы все — винтики в едином механизме. Выпадет один — и всё посыпется. А мне правда нравится готовить. Вот ты отучишься — тогда, может, и свою кондитерскую открою, буду продавать вкуснятину.

Она рассмеялась, и в этот момент была такой светлой, такой… чистой.

Когда-то и я была такой. До этой проклятой ночи. А сегодня мне казалось, что я даже рядом с ней не имею права стоять, дышать одним воздухом.

Я — грязная.

Пытаясь заглушить нахлынувшее к себе отвращение, я снова заговорила:

— Откроешь, обязательно… А с личной жизнью как? — спросила я, меняя тему.

— Ой, отстань, — отмахнулась Мила. — Какое уж там личное…

— А годы-то идут. Не успеем и глазом моргнуть — станем вредными старушками, вечно ворчащими на молодёжь.

— Ну тебе-то об этом рано думать, — рассмеялась Мила. — Да и мне ещё. И с кем попало встречаться я не собираюсь. «Лишь бы был» — это не про меня. А если не встречу своего — ну, значит, не судьба.

— А может, ты просто по сторонам не смотришь? Может, он уже рядом?

— Диан, ну что тебя на лирику потянуло? Если суждено — встретимся. А нет — значит, нет. Не тем ты сейчас голову забиваешь.

Мы ещё немного поговорили, она рассказала, как у них прошли посиделки с Галей, и мы разошлись по своим комнатам.

Когда Мила заглянула ко мне в обед в комнату, я притворилась спящей. Мне просто не хотелось ни с кем разговаривать, даже с ней. Я лежала и прокручивала десятки вариантов, как быть дальше.

Вечером Мила ушла на работу в ночную смену. И лишь тогда я начала действовать. Достала старый кнопочный телефон с левой сим-картой, купленной когда-то по совету Стаса. Сейчас я мысленно благодарила его за его паранойю. Набрала его номер.

— Я ещё не выяснил, к кому она ходила, — раздался недовольный голос Стаса.

— Зато я выяснила.

— Ну тогда зачем ко мне звонишь, раз сама справилась?

— Дело в том, что это был мой работодатель. И ты был прав насчёт меня. Он… — мой голос дрогнул, и я всхлипнула.

На другом конце провода послышалось тяжёлое дыхание, но потом Стас деловым тоном произнёс:

— Диан, не продолжай. — Он всё понял, и я испытала облегчение, что ничего рассказывать не нужно. — Можешь сейчас приехать?

— Нет, только ночью. Ты не против?

— Разве у меня есть выбор?

— У тебя — да. У меня — нет.

— Да что я зверь, чтобы бросать тебе в такой момент? Ладно. Жду тебя ночью. Приходи, как обычно.

Я отключилась. Ровно в десять часов позвонил Андреев. У меня сердце ёкнуло. Я взяла трубку.

— Как моя золотая рыбка поживает? С сестрой уже поговорила?

— Ещё нет. Поговорю завтра.

— Диана, включи видеосвязь.

Я тяжко вздохнула и перевела разговор в видеоформат. Он сидел, развалясь в кожаном кресле, взглядом медленно прошёлся по моему лицу.

— Глаза не опухшие. Не рыдала. Что, смирилась? Или в твоей красивой головке созрел план, как меня переиграть?