Книга Заноза для Ромашова, страница 68 – Маргарита Светлова

— Ты что творишь, дура?! — закричал он, тряся меня за плечи.

Я разрыдалась. Я не могла вымолвить ни слова. Он продолжал трясти меня, словно пытаясь вытрясти из меня всё это безумие, а потом резко прижал к себе. Гладил по голове, что-то шептал, но я не слышала его голоса. Только чувствовала тепло его рук, его дыхание, его поддержку.

— Я устала, — чуть слышно произнесла я. — Я устала от всего этого. Нет больше сил… Я больше не вижу смысла жить, понимаешь?

Он слегка отстранил меня, заглянул в глаза.

— Тебе нужен смысл? — спросил он хрипло.

Я кивнула. Или не кивнула. Не помню. Но он, видимо, решил, что я жду чего-то от него.

— Тогда я тебе его дам.

А потом его губы накрыли мои.

Я замерла на мгновение, не дыша, не понимая, как на это реагировать. В голове ещё была каша. Но мне захотелось хоть на миг ощутить себя счастливой. Я чувствовала его руки — сильные, надёжные, которые держали меня так, будто я была чем-то бесценным. Терминатор целовал жадно, отчаянно, словно пытался выдохнуть в меня жизнь. И я… я ответила. Сначала робко, не веря в реальность происходящего. Потом всё смелее, цепляясь за его плечи, как за соломинку, которая не даст мне сгинуть в бездне отчаяния.

Глава 27

Антон Я проснулась оттого, что рядом никого не было. Пустота — холодная, звенящая. Я протянула руку и коснулась прохладной простыни. Он ушёл. Или его и не было? На миг мне показалось, что вся эта ночь — просто ещё один сон. Самый красивый из тех, что я видела. Но тело помнило. Каждое прикосновение, каждое его слово, каждое движение — всё это отдавалось внутри тупой, сладкой болью. Я прикрыла глаза, чувствуя, как щёки заливает жаром от воспоминаний.

Господи, что я наделала? Как могла? Он же… он просто хотел меня успокоить. А я… я повела себя как последняя дура.

Я села на кровати, прижимая к груди одеяло, и оглядела комнату. Моя одежда аккуратно сложена на стуле. Он что, сам собрал? Или я вчера… Я не помнила. Всё смешалось в голове, то, что было вчера, покрыто неясной дымкой.

От мысли, что он видел меня обнажённой, что касался меня, что был во мне… у меня перехватило дыхание. Я зажмурилась, пытаясь унять бешеное сердцебиение. И вновь вернулась в реальность — такую хрупкую, неловкую. Мы переспали. И теперь я даже не знаю, как смотреть ему в глаза.

Я натянула халат, который он купил, — и прошлёпала босыми ногами в ванную. Остановилась перед зеркалом и невольно ахнула: растрёпанные волосы, припухшие от слёз глаза, следы от его губ на шее. Я провела пальцами по коже — и внутри всё сжалось от смешанного чувства стыда и какой-то запретной нежности. Я быстро умылась холодной водой, расчесала волосы, стараясь не смотреть на своё отражение. Будто если я не увижу себя, то и не вспомню, что вчера вытворяла. Ладно, хватит себя корить. Случилось то, что случилось.

Собравшись с духом, я вышла на кухню. Терминатор уже сидел там, но только… какой-то хмурый, напряжённый, с чашкой чая перед собой. Я остановилась в дверях и почувствовала, как сердце пропускает удар. Не от радости. От страха. Неуверенности. Он даже не смотрел на меня. Просто сидел и глядел в одну точку, будто решал что-то важное. И я поняла: сейчас он скажет то, что я не хочу услышать.

— Диана, — начал он, и его голос прозвучал глухо. — Нам нужно поговорить.