Книга Ловелас для брюнетки, страница 77 – Илона Шикова, Маргарита Светлова

Которое почему-то под напором Валевского начинает постепенно испаряться. Уже не так сильно давлю ему в грудь, руки ослабевают, а от грозного (это только так кажется, что он очень грозный) рыка мурашки бегут по телу. Надо же, какой он все-таки гад, этот Валевский!

— Ром, не усложняй, – я провожу пальцами по его щеке и полушепотом добавляю: – И ревность тебе не идет. Ведь так хорошо всё было…

— А сейчас будет ещё лучше, – парень заканчивает фразу вместо меня, немного отстраняется, от чего мне приходится задрать голову, и замирает, глядя мне в глаза.

Секунда, две, три, – и губы Валевского с жадностью впиваются в мою кожу в районе ключицы, пробуя на вкус каждую клеточку. Жаркий язык скользит по коже, заставляя одной рукой обхватить парня за шею и прижать к себе сильнее, несмотря на внутреннюю борьбу.

«Боже, дай мне силы устоять», – мелькает у меня мысль, но после очередного поцелуя она растворяется в сладостном дурмане. Я хочу поверить и боюсь – даже мои голоса, как ни странно, молчат, не желая читать мне нравоучения.

— Это неправильно! – шепчу, откинув голову назад, продолжая наслаждаться столь желанными прикосновениями. – Отпусти меня, – мои слова вылетают вместе с глухим стоном, и я в глубине души понимаю, что это мало похоже на сопротивление, однако все еще продолжаю балансировать на грани.

— Не отпущу, – Рома лишь на мгновение отрывается от своего занятия, заглядывая мне в глаза затуманенным взором. – Воспитательная беседа еще не закончена.

— К-какая беседа? – в моей голове полный сумбур, и я пока еще не до конца понимаю, о чем парень ведет речь, однако он в ответ лишь усмехается, продолжая терзать теперь уже мою шею, плавно спускаясь языком назад к ключице.

— Повторяем за мной, – произносит слова в промежутках между поцелуями. – Я больше, – делает паузу, играя языком с жилкой, которая пульсирует прямо в голову, заставляя кровь сильнее бурлить по венам. – Никогда не буду, – губы Ромы поднимаются на щеку, а после в район виска, и парень заканчивает мне прямо на ушко: – Строить глазки, – кусает за мочку, – всяким хмырям, – а у меня вырывается громкий и протяжный стон от переизбытка эмоций. – Не слышу! – добавляет негромко, но я чувствую, что это не просьба. И даже не игра.

А прямой приказ! Без возражений с моей стороны!

Только после этого до меня доходит смысл сказанного. Раз переспал, и уже устанавливает рамки дозволенного?! Каков наглец!

Надо же, а я почти поверила в его благие намерения…

Вот оно что, оказывается – собственник в нём разыгрался не на шутку! У мальчика Ромы забрали игрушку, а он не собирается ни с кем делиться. Правда, забыл спросить у этой «игрушки» – а чего, собственно, она хочет? И именно этот факт сейчас выводит меня из себя.

— А ну, умерь свой пыл, павлин! – я принимаю воинственный вид, выбрасывая всю ту романтическую чушь, которая витает в моей голове, и снова упираюсь в грудь Валевского.

Даже почти получается его оттолкнуть, однако он снова делает шаг в мою сторону, хватает меня за запястья и заводит их за спину, захватывая мое тело теперь уже полностью в свой плен. И пошевелиться не могу, а о том, чтобы вырваться, не может быть и речи!

— Павлин, значит, – фыркает Валевский, а я только теперь понимаю, что ляпнула это дурацкое прозвище вслух. – А ночью, помнится, Ромочкой называла, – шипит мне прямо в лицо, не отводя пристального взгляда. – Просила не останавливаться, кричала от удовольствия. Ну, скажи, что ты притворялась! – выдает довольно резко и замирает в ожидании моего ответа.