Книга Сердцеед для блондинки, страница 106 – Илона Шикова, Маргарита Светлова

— М-мм, – стону, все так же сжимая виски пальцами. – Какого хрена…

Не успеваю закончить свою мысль, как слышу за спиной протяжный женский голос:

— Чего так рано вскочил, дорогой?

Кто? Дорогой? Я?!

В больной голове друг за другом появляются вопросы, а от услышанной фразы я вскакиваю с кровати, как ошпаренный. И даже не обращаю внимания на громкий стук пульса в виске – резко поворачиваюсь лицом к лежащей… Вике Степановой!

Эта тварь в моей, мать ее, постели!

— Какого хрена?! – теперь я уже адресую ругательство по назначению, впиваясь взглядом в ненавистную мне стерву, которая потягивается, лежа на животе, и продолжает улыбаться. Хоть наплюй в глаза, всё одно для неё божья роса. Вот же непробиваемая сучка!

Мне интересно, кто ей сказал, что улыбка у нее обалденная? Как по мне, так жабы красивее выглядят по утрам, чем Степанова.

— Захар, милый, ты чего? – протяжно блеет Вика, надувая свои пухлые губы, от чего на душе становится еще противнее.

И так хреново, еще и ее ненавистная рожа маячит перед глазами с утра, вызывая рвотные позывы.

— Если я непонятно выразился, то для идиоток повторяю свой вопрос, – резко выдыхаю и впиваюсь в девушку взглядом. – Что, – делаю паузу, – ты, – еще раз останавливаюсь, – делаешь в моей постели? – заканчиваю на одном дыхании, так как сил сдерживаться больше нет. Хочется взять ее за патлы и вышвырнуть вон из комнаты, однако ее ответ приводит меня в небольшое замешательство:

— Ты сам меня вчера позвал, – на ее лице невинное удивление, однако я уже на взводе.

— Я? – тычу пальцем себе в грудь. – Тебя? – перевожу этот же палец в ее сторону. – Степанова, ты накурилась вчера? Или перебрала?

— Как же, ты сам… – она не заканчивает фразу, продолжая корчить из себя святую невинность, однако меня этим не возьмешь.

— Ты последняя девушка на этой планете, которую я бы добровольно позвал в свою постель, – провожу всей пятерней по волосам. – Даже в состоянии алкогольной комы.

— Чего? – удивлённо спрашивает Вика, выпучив свои бесстыжие глаза, видимо, не понимая значения последней фразы, но мне все равно.

— Для особо тупоголовых повторяю – даже по пьяни ты мне противна, – снова резко выдыхаю, так как считаю бесполезным дальнейший диалог с этой тупой курицей. – Значит так, Степанова. Сейчас я иду в душ, а у тебя ровно десять минут, чтобы свалить из моей комнаты. Время пошло.

И, не слушая больше воплей этой дуры, разворачиваюсь и направляюсь в ванную.

Закрываю на всякий пожарный дверь – мало ли, что этой больной придет в голову. Хватит ее тошнотворной физиономии с утра, если еще залезет ко мне в душ, то могу не сдержаться и вышвырнуть ее в окно со второго этажа. Нет бы, симпатичная мордашка моей любимой птички с утра маячила перед глазами, вызывая бурю положительных эмоций. Даже голова бы так сильно не болела, глядя на улыбающуюся Настю.

Черт, птичка! Только бы не узнала о том, с кем я проснулся с утра, во век не оправдаюсь! Хотя, какой там не узнала – эти две стервы обязательно все перекрутят на свой манер и донесут моей любимой девушке извращенную полуправду. Знать бы еще самому, что здесь произошло сегодня ночью?

Однако проснулся я в боксерах, да и вполне в состоянии понять, занимался ли вчера сексом или нет. Сто процентов эти курицы облезлые мне что-то подлили, а потом Вика залезла ко мне в постель, чтобы с утра добавить мне головной боли. Вот же беспринципная тварь!