Книга Модный салон "Смерть мужьям", страница 47 – Илона Шикова

Хозяйкой магазина женской одежды и обуви была рыжая Юлька, девушка, в принципе, безобидная, я бы даже сказала, добрая, но очень острая на язычок, любительница съязвить по любому, даже пустячному поводу. Правда, всегда готовая помочь с подбором одежды, давая нам постоянно скидки. Наши девчонки в ответ делали ей офигенные укладки и макияж.

Юлька подобрала мне красивое черное нижнее белье, заставив примерить короткое платье доя коктейлей из последней коллекции.

— Блеск, — воскликнула Юлька, когда я вышла в новом наряде из примерочной. — То, что надо.

— Слишком короткое, — скривилась я, хотя платье мне действительно нравилось.

— Много ты понимаешь. Твой мужик лишится чувств.

— Нахрена он мне тогда сдался, если будет в обмороке валяться?

Юлька рассмеялась, оценив шутку, и выпихала меня из магазина, не дав возможности переодеться. Викуля сделала отличный, в прочем по-другому она не делала, макияж, а Иришка — прическу под платье.

И я поехала на свидание. Как Юлька и предсказывала, Макс потерял дар речи, увидев меня. Правда, в этот раз мы по обоюдному желанию решили начать с главного, а потом уже поужинать. Я и не предполагала, что он такой нежный и заботливый. Поднявшись в спальню, мужчина первым делом заключил меня в объятия, не давая возможности даже пошевелиться, и поцеловал. Мое тело мгновенно отреагировало на ласки. Я расслабилась, позволяя себе уплыть в небытие. Его рука нежно прошлась по спине, медленно расстегивая замок сзади. А я тем временем вцепилась в его спину, боясь потерять сознание от переполнявших меня чувств. Он подхватил меня на руки, донеся до кровати, куда бережно опустил, продолжая целовать. Не помню, как расстегнула пуговицы на рубашке, а также, когда он успел избавиться от нижней части своей одежды, но все последующие события оставили в моей душе неизгладимое впечатление. Вот оно, счастье…

Мои приятные воспоминания прервал возглас Ольги. Я перевела на нее взгляд.

— Мать честная, — она медленно оседала, и если бы Аня вовремя не повернула кресло, то непременно упала бы на пол.

— Е-мае, — Вика подавилась кофе.

— Мама дорогая, — сказала Вилена, останавливаясь на пороге кабинета, выронив из рук какой-то пластиковый пузырек с голубой жидкостью.

— Божечки, — баба Зина схватилась за сердце, бросив швабру, которая с грохотом упала.

Они все смотрели на вход, и я перевела взгляд туда.

— Твою мать, — воскликнула я, тоже медленно оседая, правда Вилена уже пришла в себя, и подхватила меня под руки, не дав упасть.

На пороге стояла Маша. Черная короткая трапециевидная юбка сделанная под кожу и такой же пиджачок, который почему-то застегивался только на одну большую блестящую пуговицу посередине, открывая снизу вид на пупок с пирсингом, а сверху на красный лифчик. На глазах ярко-голубые тени, а по бокам нарисованы звезды со стрелками. Три килограмма румян и оранжевая помада на губах. Завершала эту картину большая красная роза, воткнутая сбоку в волосы. Ну и, конечно же, белые лабутены, к которым, как я поняла, прилагалась такого же цвета сумка со стразами, свисающая с левого плеча. “Твою мать”, “е-мае” и “мама ты моя дорогая” в одном наборе.

— Ты куда так вырядилась, чудище? — Ольга пришла в себя, продолжая тяжело вздыхать. Видимо, сил после увиденного встать у нее не было.