Книга Авантюристка для красавчика, страница 20 – Илона Шикова

Вполне предсказуемый вопрос, на который уже заготовлен вполне конкретный ответ. Так как начальник – женщина, значит, будем давить на жалость слезливой историей. Был бы мужик, пришлось тогда рассказывать о карьере, амбициях и желании чего-то добиться (мужчины в большинстве случаев на это ведутся, даже помогать начинают в достижении цели), а так…

— Я бы не ушла, если бы… – многозначительная пауза, несчастный взгляд, и моя собеседница уже начинает сочувствовать, понимая, в какую сторону дует ветер. – В общем, решила кардинально поменять свою жизнь.

— Несчастная любовь, – с долей ехидства усмехается Богдана, видимо, вдоволь наслушавшись подобных сопливых историй. – Надеюсь, не с начальником?

— Что вы, – закатываю глаза и мотаю головой из стороны в сторону. – Обычный парень, который изменил мне с моей же лучшей подругой, – и для пущего эффекта хлюпаю носом, чтобы строгая начальница впечатлилась по полной программе.

Надо было мне в актрисы податься и закрутить роман с режиссером, а не в простые горничные, чтобы охмурить красавчика-миллионера. Кстати, вопрос, почему именно Златан попал в поле зрения Димасика, я еще неделю назад озвучила вслух, на что получила довольно логический ответ:

— Варька со своим нытьем натолкнула, – Проскурин развел руками, наблюдая, как я цокаю языком, поражаясь чужой настойчивости. Ведь не поленилась эта мышь серая и прибежала плакаться Димасику, зная, как он этого не любит. А наш любимый главред решил на свой манер использовать сложившуюся ситуацию, не придумав ничего лучше, как отправить меня к Златану горничной.

Кстати, на последнее его спровоцировала информация, что Драгош будет в России еще полтора месяца. В противном случае я вряд ли бы согласилась бегать за ним по всему миру – пришлось бы Дмитрию Александровичу меня точно в актрисы определять.

— Ладно, будем считать, что я тебе поверила, – начальница захлопывает папку и подсовывает мне пустой лист бумаги. – Неделя стажировки, а там разберемся. Пиши заявление, – и достает из кипы на столе образец, чтобы я не запуталась.

Неделя, так неделя – может, мне и этого срока хватит, чтобы с эмоциями для статьи определиться. Однако спустя десять минут, когда я заканчиваю с заявлением, у Богданы звонит телефон. Хоть и отходит она подальше от своего стола, все равно слышны ее возмущения, пару нелицеприятных фраз, а после громкое:

— Капец!

К чему оно адресуется, я пока не в курсе, однако спустя минуту Богдана Святославовна появляется в поле моего зрения с какой-то уж очень подозрительной и ехидной улыбкой.

— Что-то случилось? – аккуратно интересуюсь и сканирую женщину взглядом, не понимая ее азарта.

А то, что он вдруг резко появился, выдают ее глаза – надо же, не одна я, оказывается, страдаю авантюризмом.

— Оно и к лучшему, – кивает головой начальница, усаживаясь в кресло. Знать бы еще наверняка, что она имеет в виду, однако дальнейшая фраза начальницы расставляет все по местам. – Стажировка сокращается до одного дня.

— Но вы же говорили неделя…

— Я передумала, – резко обрывает меня женщина, а я немного теряюсь от столь быстрой смены ее настроения. – Правда, придется начинать прямо сейчас.

Вот чувствую, меня ждет какая-то подлянка. А ехидство и во взгляде Богданы, и в ее голосе этот факт наглядно подтверждают.