Книга Вредина для Чемпиона, страница 43 – Илона Шикова

Беру на тумбочке пульт и включаю телевизор. Может, удастся заснуть под какой-нибудь нудный фильм, в чем я очень сильно сомневаюсь.

Дело в том, что у меня фобия – правда, забыла, как она правильно называется. Психологи в один голос утверждают, что это детские страхи, и со временем все пройдет. Но мне уже двадцать один, а так до конца и не прошло.

Когда мне было четыре, а Стасу соответственно восемь, от нас ушла мама. В один прекрасный день собрала вещи и покинула наш дом навсегда, забыв о том, что у нее есть дети. Я никогда не интересовалась у отца, почему она так сделала – в детстве мы с братом мало что понимали, а со временем стало безразлично. Ушла, так ушла – всякое в жизни бывает.

Но мой детский и неокрепший мозг отреагировал по-своему – мне начали сниться кошмары, когда я спала одна в своей кровати. Просыпалась среди ночи, плакала, и все скопом меня до утра успокаивали. Бессонные ночи с истериками стали постоянными гостями в нашем доме, однако через небольшой промежуток времени я нашла-таки решение проблемы. Когда все засыпали, я заходила в соседнюю комнату и залезала в кровать к Стасу. Брала его за руку и под мирное и тихое сопение брата мгновенно засыпала.

И кошмары мне сниться перестали.

Мы подросли, и стало как-то неприлично спать нам в одной кровати. Брат заявил, что он уже взрослый, и отправил меня к себе в комнату.

И снова начались бессонные ночи.

Я смутно помню свои сны, а последствия оказались довольно печальными. Но я снова нашла выход – после того, как все обитатели дома расходились по своим спальням, я перебиралась в комнату к домработнице, так же, как и в детстве Стаса, обнимала ее за руку и мгновенно выключалась.

Конечно же, сейчас мне кошмары снятся крайне редко, но вот в чужой постели в одиночестве заснуть все равно не могу, сколько ни пробовала.

Тяжело вздыхаю, укладываюсь на бок и продолжаю с безразличием смотреть по телевизору какую-то отечественную мелодраму.

Начало второго, а сна ни в одном глазу. Так и до утра недалеко – а завтра, точнее, уже сегодня, буду вялой, уставшей и разбитой. Надо что-то делать со сном, как-то не прельщает меня перспектива всю ночь крутиться на огромной кровати и встречать рассвет с красными глазами.

Разбинтовываю ногу, о которой на время забыла, беру подушку, слезаю с кровати и тихонечко направляюсь к открытой двери, перед этим выключив телевизор. В зале свет от луны падает на диван, где поперек располагается Леха. Лежит на животе, одну руку засунув под подушку, а другу вытянув рядом. Ничего, мне места хватит, я маленькая.

Аккуратно залезаю к нему под одеяло, пристроив свою подушку с края, после чего удобно укладываюсь и обнимаю парня за руку, прижимая ее к груди. Сон приходит практически мгновенно, и последняя мысль, которая посещает мою многострадальную голову:

“Надеюсь, он меня ночью не задавит своим весом. А утром не убьет за самодеятельность”.

Улыбаюсь своим мыслям и уплываю в царство Морфея, держа крепко Леху за руку.

А утром просыпаюсь от того, что нечем дышать. И даже пошевелиться не могу – да что за напасть-то такая? Неужели я теперь и двигаться не смогу от слова вовсе? Пытаюсь повернуться, но ничего не получается. Внимательно смотрю перед собой – прямо на груди покоится рука парня. Причем давит так, что дышать практически нечем. А в живот, как позже оказывается, упирается коленка, сковывая любую мою попытку пошевелиться или сдвинуться с места.