Книга Вредина для Чемпиона, страница 5 – Илона Шикова

— Как скажете, – я довольно спокойно соглашаюсь, глядя, как юрист перекладывает бумажки на столе. – Надеюсь, это не займет много времени, потому что я очень спешу.

— Алексей, – мужчина поднимает на меня глаза и вздыхает. – Давай на “ты” и откровенно.

— Ну, давай, – усмехаюсь, так как пока не совсем понимаю его серьезного тона.

Что он может мне предложить? Даже если отец написал завещание, то до его вступления в силу должно пройти полгода. Пусть горит синим пламенем его компания – мне плевать с высокой колокольни.

— Завтра похороны, и ты должен там присутствовать, теперь уже как глава семьи и единственный наследник.

— Я никому, – делаю паузу, – ничего, – произношу по слогам, – не должен.

— Ну, не этой же крашеной дуре завтра принимать соболезнования, – Гриша вспыхивает, как спичка, повышая голос.

— Какой из них? – снова усмехаюсь, наблюдая, как мужчина злится.

— В смысле? – он поворачивает голову в мою сторону, замирая на месте, хотя перед этим ходил взад-вперед вдоль стола.

— У него их столько было, что всех запомнить невозможно.

— Подожди, – он пристально смотрит мне в глаза. – То есть ты…

— Давай я тебе сразу всё объясню, чтобы ты меня понял правильно, – тяжело вздыхаю, так как разговор не из приятных. Но без подробностей не обойтись, иначе Гриша так и будет блуждать в трех соснах, не зная, как на самом деле обстоят дела.

— Отец бросил нас, когда мне было пятнадцать, а Диане, моей сестре, всего семь. Мать работала учительницей математики в школе днём, дополнительно брала учеников, а ещё преподавала в вечерней школе, чтобы хоть как-то свести концы с концами. Отец не появлялся семь лет. А потом внезапно свалился нам, как снег на голову, но на тот момент лично мне уже стало безразлично, есть он или нет. Я доступно объясняю? – поднял обе брови вверх.

— Вполне, – сквозь зубы произнес Григорий, видимо, начиная понимать, к чему я клоню.

Если честно, его чувства и желания в тот момент меня не интересовали от слова вовсе. Я не хотел ни присутствовать на похоронах, ни тем более становиться наследником Пантелеймонова Виктора Афанасьевича. Всё, что у меня осталось в память о нем – это фамилия и отчество. Тут уж, как говорится, родину и родителей не выбирают.

— Его не было на матче, когда я выиграл свой первый в жизни чемпионат, – я продолжаю спокойно свой рассказ. – Он так же отсутствовал, когда Диана вместе с группой победили на всероссийском конкурсе творческих коллективов. Он когда-то так мечтал о дочери, но через несколько лет легко и быстро забыл о ней напрочь и пропустил часть ее жизни. А потом вдруг снова появился.

— Но ведь в последнее время вы общались, – прерывает мою пламенную речь юрист.

— Если это можно так назвать, – я тяжело вздыхаю и качаю головой из стороны в сторону, ухмыляясь. – Каждая наша встреча заканчивалась скандалом. Отец настаивал, чтобы я бросил спорт и возглавил его фирму, а я в ответ посылал его нафиг и выбегал из кабинета. Как тебе общение? – очередная ухмылка появляется на моем лице. – Да, он купил нам загородный дом в моем родном городе, начал помогать финансово матери с сестрой, но где он был раньше, когда действительно был нужен?

— Теперь послать некого, – Григорий разводит руками, игнорируя мой последний вопрос. – И придется возглавить компанию.