Книга Вредина для Чемпиона, страница 98 – Илона Шикова

— Ты не права, – Алексей не дает закончить мою пламенную речь, но меня уже несет, так как тормоза отказывают.

— Я бы страдала, ребенок бы видел наши постоянные ссоры и скандалы, и твоей спортивной карьере настал бы конец, – чувствую, что срываюсь, но остановиться не могу. – И опять я остаюсь виноватой.

— Ей и так конец, – мужчина опирается ладонями о столешницу и наклоняется вперед. – И не надо за меня решать, кого бы я винил и как бы поступил.

— Тогда сам ответь на этот вопрос! – я практически лежу на гладкой поверхности и кричу Лехе прямо в лицо: – Только себе не ври, Чемпион!

Он дышит часто, не отводит взгляда, но при этом в глазах появляется грусть вкупе с непонятной нежностью. Вижу, что Алексей остывает, не пытаясь со мной спорить, и от этого на душе становится еще хуже.

Лучше бы орал в ответ. Поскандалили бы, послали друг друга на хрен и разбежались, как в море корабли. Я готова отдавать ему Марка на выходные, если он захочет, но только бы больше с ним не видеться и не выяснять отношения.

Хотя, кого я обманываю, скажите на милость? Зачем пытаюсь убежать от себя? Сама же сказала, чтобы он себе не врал, при этом игнорирую свои же слова.

— Успокоилась? – Леха выдерживает паузу и больше не повышает голос. Видимо, как-то по-своему растолковывает мое молчание. – Что делать будем?

Его вопрос второй раз ставит меня в тупик. Закрываю глаза, чувствуя, как от нервного перенапряжения, которое начинает постепенно отпускать, одинокая слезинка катится по щеке.

— Не знаю, – тихо произношу и хватаюсь руками за голову, запутываясь пальцами в волосах. – Как же я устала.

Слышу шаги, а спустя несколько секунд мужские руки дотрагиваются до моей талии и вместе со стулом разворачивают меня на сто восемьдесят градусов.

— Ника, не плачь, – тихий голос, полный горечи, а после пальцы, которые дотрагиваются до моей щеки и вытирают слезинки.

Как же хорошо в его руках. И не хочется никуда уходить или убегать. Лишь одно желание – остаться с ним наедине подольше. С Лехой не надо притворяться – он всегда принимал меня такой, какая я есть на самом деле. Не пытался перевоспитывать, не читал нравоучения, а просто любил – нежно, трепетно и без притворства, ни разу не поинтересовавшись моей подноготной.

Что-то я расклеиваюсь и плавлюсь в таких родных, и в то же время таких далеких мужских объятиях. Никогда не позволяла себе слабину в присутствии посторонних, а сейчас…

— Прости меня, – как-то само по себе вырывается, и я понимаю, что в данной ситуации это самые правильные слова.

— Ника, – в его голосе слышны хриплые нотки, и от произнесенного им моего имени по телу проходит дрожь.

Открываю глаза и наталкиваюсь на печальный взгляд – секунда, две, три. Мы смотрим друг на друга, не отрываясь, и я первой не выдерживаю – обвиваю мужчину рукой за шею и дотрагиваюсь губами до его губ, смакуя каждый миллиметр на вкус.

Возле машины – это была страсть с наказанием. Сейчас – сплошная нежность и желание забрать друг у друга часть той боли, которую мы когда-то причинили.

Леша отрывается первым, поднимает меня на руки, откидывая ногой высоченный стул, который с грохотом падает на пол, и усаживает меня на столешницу.

Какое-то время не отводит взгляда от моего лица, проводит пальцами по щеке, заправляя выпавшую прядь за ушко, а после прижимается головой к груди, негромко произнося: