Книга Сводные. Мы остались одни, страница 15 – Инна Матвеева

— Он любил тебя больше, чем ты думаешь, — её голос чуть дрожит. — Просто не умел это выразить. Как и ты.

Грудную клетку сдавливает так, что дышать становится невозможно. Быстро хватаю воздух ртом.

Хватит. Это уже чересчур.

Какого хрена Мила продолжает говорить со мной так, будто мы и вправду типа одна семья были? Словно она знает нас обоих достаточно, чтобы лезть не в своё дело? Типа имеет право. Вообще никаких сомнений у неё. Либо это наивные розовые очки, либо и вправду жестокая игра, либо просто да пошла бы она нахер.

— Тошнит от твоих попыток всё упрощать, — выталкиваю из себя наконец. — Кто ты такая вообще? С чего взяла, что я нуждаюсь в своём сочувствии?

Мила слегка пятится в сторону. И наконец я вижу в её глазах знакомую настороженность с примесью враждебности.

— Я оставлю вас наедине, — сдавленно проговаривает она, и, не дожидаясь больше ответа, выходит из церкви.

Не знаю, как я справилась бы без Васи. Он заходил к нам в течение месяца почти каждый день. Благодаря ему я сдавала экзамены, правда, только ЕГЭ, без вступительных в отдельном универе. Потому что передумала поступать в Саратов — я хотела оставаться в городе только из-за папы, а теперь смысла не было. Тем более что меня, скорее всего, выселят из этой квартиры. Я тут держалась исключительно потому, что Феликсу пока было не до меня.

Он, конечно, никогда не признает, но явно переживал смерть отца куда более глубоко, чем я могла себе представить. Поначалу меня подмывало как-то достучаться до сводного, потому что папа ведь стремился перед смертью наладить с ним контакт. И я своеобразно чувствовала своей обязанностью сделать это за него.

Но думать об этом куда легче, чем воплощать. Феликс игнорировал моё присутствие, да и по минимуму бывал дома. Частенько возвращался в ссадинах и синяках. Явно дрался. Пару раз приходил пьяным. И каждый раз — враждебным. Сталкиваясь с его взглядом, я понимала — не подступишься. Да и желание делать это, пусть даже ради папы, ощутимо таяло.

Хорошо, что со мной был Вася. И приходил из-за меня — это было очевидно не только потому, что Феликс почти не появлялся дома, но и по тому, как его друг себя вёл. Его поддержка и участие чувствовались во всём. Он даже к ЕГЭ помогал готовиться, рассказывал о своём опыте и всячески старался меня подбодрить.

Первое время, конечно, делал вид, что в первую очередь приходил как друг Феликса. Но это было нелепо, ведь вечное отсутствие сводного явно говорило, что он ни в ком не нуждался. Да и Вася скоро перестал смущаться и делать вид, что не ко мне приходит.

А сегодня мы сидим за ноутбуком и подбираем универы на основе сданных мной экзаменов. Результаты хорошие, но не сказать, чтобы прям отличные. Поэтому выбирать приходится тщательно, ища не только варианты с большими шансами, но и с общагой для иногородних.

Я открываю очередной вариант с неплохим количеством бюджетных мест, когда вдруг Вася заявляет:

— Я не хочу быть эгоистом, но мне грустно, что ты скоро уедешь.

Смотрю на него и вижу, что взволнован. Это не просто слова — это признание. Его прорывает. Он скользит чуть ли не отчаянным взглядом по моему лицу, и у меня спирает дыхание.

Это ведь мой первый настолько личный момент с парнем. И я даже не знаю, как реагировать... Ведь до этого момента и не думала, что уехав из Саратова, своеобразно расстанусь с Васей, толком не сойдясь. И теперь это осознание обрушивается сожалением.