Книга Сводные. Мы остались одни, страница 40 – Инна Матвеева

И Мила явно искренне считала, что я виню её за молчание. Может, я так и делал бы некоторое время назад, но с недавних пор перестройка сознания какая-то странная произошла. Стоило только подмять девчонку под себя, облапать и зацеловать, как словно во всех смыслах встряхнуло. Погрузило в неё нешуточно. И теперь все те вещи, которые раньше бы отрицал, видны слишком ясно.

Не при чём она. И вправду как лучше хотела всегда, да и не в самой простой ситуации оказалась.

Её мать, конечно, отдельный случай. Но и тот прошлый. Оба погибли — и отец, и она. И раз он так её любил, то хрен с этим всем. В какой-то степени я даже понимаю, каково терять крышу из-за чувств.

Неожиданная мысль.

— И всё же, ты имеешь право злиться, но... — неожиданно нарушает затянувшуюся паузу тихий голос, а я резко перебиваю:

— Во-первых, не имею. Не на тебя. А во-вторых, я не злюсь. Как я говорил, дело не в этом.

Если я и хотел отцовских извинений или, уж тем более, её — то давно это было. Что даже и не вспомню. Потом скорее наоборот, не знал, как реагировать на редкими моментами проклёвывающуюся мягкость папы. Не по себе от неё было. А уж неловко мнущаяся за его поступки и смотрящая на меня, как на страдальца, Милка...

— А в чём? — совсем уж растерянно спрашивает она.

Вот уж вопрос. Когда мне на пьяную голову родился план разлучить её с Васей, я и не думал, зачем.

— Чтоб я знал, — криво ухмыляюсь. А потом вдруг само вырывается: — Бесит видеть тебя с другим.

Мила каменеет от моего заявления. Взгляда не избегает, но будто сквозь смотрит. А я упорно своего не отвожу.

Прекрасно вижу, что сбиваю её с толку, смущаю одним только присутствием. И это лишь подогревает интерес. Ведь сейчас она явно думает обо мне не как о брате. Интересно, к чему приходит в этих своих мыслях?

От такой загруженной и растерянной Милы меня порядком ведёт. Так и хочется придвинуться, сгрести к себе и поцеловать, чтобы сбить с неё всю эту настороженность отчуждённую. Чтобы тихо мне в губы стонала и прижималась крепче...

Вот только она всё-таки отвисает и резко с места поднимается.

— У меня смена скоро начнётся, — хмуро бросает, не глядя на меня.

Ну а я тоже встаю и быстро сокращаю между нами расстояние — прежде, чем Милка успевает до двери дойти.

Встаю прямо перед ней, с трудом удержавшись, чтобы снова не зажать её между собой и дверью, как утром. Сейчас ни к чему девчонку злить. Важнее видеть её глаза.

Слегка наклоняюсь к ней, застывшей передо мной, смотрю на губы. Мила мигом напрягается и отводит взгляд. Хотя не то чтобы до этого она не была напряжена. И я не сдерживаю усмешки, получая особенное удовольствие от её реакции. Непривычное даже.

— Боишься? — вкрадчиво спрашиваю.

— Работать? — холодно уточняет Мила, делая вид, что не понимает намёков. — Нет. Ты правильно заметил, мне восемнадцать, уже давно пора.

Ну вот. Она не только морозится, но ещё и напоминает о моменте, когда наши отношения в лучшем случае можно было назвать отчуждёнными и напряжёнными. А по сути даже враждебными.

Какие они сейчас? Без понятия. Но, кажется, не стоит продолжать дразнить Милку — ещё больше в себя уйдёт. И так ледышка пока.

— Я побуду в клубе, — заявляю, настраиваясь на насущные вопросы. — Надо обговорить нюансы с администратором, вникнуть в кое-какие дела, прежде чем передать тебе владение им. Ну и посмотрю, чтобы у тебя смена нормально прошла, провожу тебя потом до дома.