Книга С легким паром, изменщик!, страница 40 – Марго Лаванда

— Ого, Вероника Алексеевна! Вы решили снова нас навестить? В последние так сказать дни перед закрытием?

— Каким закрытием, Марин? Почему тут так пусто?

— Так... клиентов нет. Ваш муж передал все контакты нашим конкурентам, разве вы не в курсе? Продал за хорошую комиссию. Так что “Клеопатра” Антонины Леонтьевой сейчас на коне. Туда валом народ идет, а уж она своего не упустит.

— Роман договорился с Леонтьевой и отдал ей моих клиентов? — переспрашиваю с неверием. Ну настолько гадом быть просто невозможно!

— Ну да, она же подруга Карины… Ой.

Марина смотрит на меня испуганно-виновато, и я понимаю, что она знает. Знает, что у Облонского роман. Что он давно наставляет мне рога и мухлюет с салонами. Только я, погрязшая в быту клуша, узнаю все в последнюю очередь!

Боже, как стыдно! Как противно, паршиво!

— Два мастера уволились. Осталась только Елена Вадимовна, она у нас мастодонт, с вами начинала.

Леночка, да. Сокровище, руки золотые.

— Сказала, что не уйдет даже на двойную зарплату и послала Невскую, — снова Марина осекается резко.

— Марин, я в курсе про любовницу Романа, — говорю спокойно. — Мы разводимся. А салон я не дам потопить, выплывем. Прямо сейчас начнем разрабатывать ребрендинг. Новое название, новый подход. Найдем новые тренды, мастеров обучим.

— Нам третий месяц зарплату не платят, — вздыхает Марина. — Муж ваш — тот еще жук, подстраховался небось. Обдерет вас как липку.

Так противно становится. Получается, вот что про меня сотрудники думают. И ведь надо признать — у них есть на то причины. Я — полная идиотка. Доверчивая дура!

— Я со всем разберусь, Марин. Только дай шанс, ладно? Не бросай.

Опускаюсь на стул, стоявший у стойки. В ушах шумит.

— Вероника Алексеевна, да я и не собиралась, хотела нормально доработать… до последнего клиента. Завтра двое придут, мама с дочкой, постоянные. С вами все хорошо? — Марина испуганно склонилась надо мной. — Вам воды? Вы бледная такая...

Я мотнула головой, заставила себя подняться. Нельзя раскисать. Не здесь. Не сейчас.

— Где мастера? — спрашиваю, чтобы голос звучал твердо. — Кто кроме Елены с нами остался?

— В подсобке все, чай пьют. Работать все равно не с кем. Осталась еще Римма — косметолог и новенькая массажистка, Надя.

— Идем…

— Вероника Алексеевна, — вы уж скажите прямо, что происходит? Нам новое место искать? — сразу подскакивает ко мне Надежда.

— Нет, мы со всем разберемся. Дайте мне две недели. С зарплатой я решу за пару дней, — говорю твердо, чувствуя, как предательски дрожит голос. — И я вам обещаю: никто не останется без работы. И без зарплаты.

— У меня дети, кредит... Я уже занимать начала, стыдно людям в глаза смотреть, — бормочет тихо Лена.

— Два дня, — выдыхаю твердо, как приговор самой себе. — К концу недели все получите. Всю задолженность. Даю слово.

Мастера переглядываются. В глазах — недоверие, но и робкая надежда.

— А работать? — спрашивает Римма. — Клиентов нет. Как нам быть?

— Запустим рекламу, сегодня же закажу, как и новую вывеску, — говорю, хотя понятия не имею, на какие деньги. — Сделаем привлекательные акции, обзвон. А пока... — обвожу взглядом пустой зал, пыльные растения. — Надо привести тут все в порядок. Генеральная уборка, окна помыть, растения полить. Но клининг мне пока не по карману.