Книга С легким паром, изменщик!, страница 65 – Марго Лаванда

— Мама, хватит, — раздался сзади холодный голос.

Я обернулась. На лестнице стоял Роман. В дорогом пиджаке, с идеальной укладкой, но лицо было перекошено от злости, глаза налились кровью. Он смотрел на меня, и в его взгляде не было ничего, кроме ненависти и желания сделать больно.

— Роман, — Ольга Викторовна шагнула к сыну, указывая на меня дрожащей рукой. — Посмотри, что она делает! Пришла, скандалит! Думает она все еще у себя дома? Поезд ушел, дорогуша!

— Я сейчас уйду, — произношу четко, глядя на Романа, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Но с Алисой. Ты не имел права забирать ее из школы. И отключать телефон.

— Имел, — отвечает он спокойно, и в этой спокойствии что-то пугающее, хищное. — Она моя дочь. И останется здесь. Тебе было велено приехать — но не скандал устраивать, Ника. Ты тоже останешься здесь, а подруга твоя пусть Петра привезет, как можно скорее.

— Нет, — страх сменяется холодной, ледяной яростью. — Ни за что. Мы с тобой разводимся, если ты не забыл, и мне тут делать нечего!

— Ты понимаешь, что я заберу у тебя все? Я заберу детей, Ника, — говорит Роман угрожающе.

— Рома, зачем она вообще тебе нужна?! Пусть убирается! А деток и правда заберем, — верещит Ольга Викторовна, хватая сына за рукав.

— Мама, не лезь. Иди лучше в свою комнату. И Алиса пусть с тобой идет, а мы с Никой поговорим. Мы ведь пока еще супруги, м? Или будешь отрицать? — спрашивает меня надменно.

— Мы уходим отсюда, а если будешь препятствовать — я вызову полицию, — отвечаю жестко. — Алиса, идем. Да, и сюда едут Лера и мой адвокат. Полиция узнает, что вы ребенка удерживаете против воли матери. Посмотрят, кто здесь угрожает и запугивает.

— Ты не посмеешь, — Роман делает шаг ко мне, сжимая кулаки. — Совсем охренела, Ника? И когда такой борзой стала?

— Посмею, — отвечаю, глядя ему в глаза, не отводя взгляда. — Стала, да, тренер знаешь ли хороший попался. После того что ты мне устроил… Посмотрим, что скажут твои партнеры, когда узнают, что ты похищаешь собственного ребенка и над женой издеваешься! Посмотрим, как это повлияет на твой бизнес.

Облонский замирает. В его глазах мелькает что-то — расчет, опасность, секундное сомнение.

— Ты мне еще угрожать смеешь? Совсем страх потеряла?

— А почему я должна тебя бояться? Ты просто мужчина! Просто мой бывший, неверный муж! И никто больше! — выдаю не стесняясь. Облонский бледнеет даже немного.

— Рома, пусть она катится, — Ольга Викторовна дергает его за рукав. — Тоже мне, сокровище.

— Замолчи, мать, — рявкает Роман, и она отшатывается, будто ее ударили.

Тишина повисает в коридоре. Я стою, прижимая к себе плачущую Алису, и смотрю на мужа. В его глазах я вижу борьбу — между желанием сломать меня, уничтожить, заставить подчиниться, и пониманием, что сейчас это будет слишком дорого стоить. Что я больше не та женщина, которую можно запугать.

— Уходи, — говорит он наконец. Голос его глухой, сдавленный, в нем клокочет ярость, которую он едва сдерживает. — Но запомни, Ника. Ты пожалеешь.

— Никогда, — отвечаю, разворачиваясь. — Но ты точно пожалеешь, если еще раз выкинешь подобное. С детьми ты будешь видеться только при мне. Или — после того как суд решит. Никак иначе!

Я беру дочь за руку и мы спускаемся вниз. Чувствую спиной его тяжелый взгляд. На лестнице оборачиваюсь на секунду, смотрю на свекровь — она стоит, прижав руки к груди, на Романа, лицо которого искажено яростью.